Драконий коготь - Артур Баневич

— Остановимся лучше на методе господина Кипанчо. — Деф Гроот не казался испуганным. — Если бордель и напитки не помогают удалить аромат мяты, может, попытаетесь плечом к плечу с рыцарем прикончить одно из чудовищ? .

— Вы о ветряке?

Душист хлопнул себя ладонью по шее. Взял пальцами раздавленного комара, но не кинул в костер, как нескольких предыдущих.

— Я слышал, что некий исследователь насекомых обвинял эту пакость в том, что они дьявола на спине возят, который при укусе в кровь человеку или животному проникает, от чего болезнь приключается. В основном трясучка, именуемая также лихорадкой или малярией. Исследователь, высказавший эту странную теорию, прежде чем на скверный путь стал, был, кажется, магуном. То есть не дураком и не фантазером. И на костре его сожгли не за то, что он глупости о комарах пел, а за то, что обыкновенных болотных душков с адскими силами перепутал.

— И еще потому, что во главе следственной комиссии стоял некий епископ с мордой, покрытой коростой, поскольку он часто на болотах на уток охотился. Кажется, остальные судьи, сильно потрясенные аргументацией ученого, как-то странно на его преосвященство посматривали, пытаясь углядеть последствия дьявольской деятельности. Знаю я эту историю. Молодых магунов на ее примере учат подальше от дьяволов и попов держаться. А к чему ты мне это рассказываешь?

— Просто хотел обратить твое внимание на тот факт, что если злые духи и чудовища помещаются в таком вот обычном маленьком насекомом, то почему бы им не поместиться в большом ветряке?

— Комар не ветряк. Он живое существо.

— А почем ты знаешь? Потому что он крыльями машет? Так и ветряк тоже машет. Комар кровь пьет? Ветряк тоже пьет. Только воду.

— Ветряки не размножаются.

— А ты когда-нибудь видел саморазмножающегося комара?

Дебрен открыл рот и тут же его закрыл.

— Ну вот видишь. Известно, что с болот и стоячей воды они огромными тучами вылетают. Если бы Бог с небес на землю глянул, то что бы он увидел с такой высоты? Тучи меленьких ветрячков, размахивающих крыльями во всему Дефолю. А что такое Дефоль? Болота и воды. Замечаешь аналогию?

— Начинаю, — процедил сквозь зубы Дебрен. — И не понимаю, почему вы валандаетесь по бездорожью, уничтожая ветряки у мирных людей? Того же эффекта — вернее, отсутствия оного, — можно достичь, сидя у корчмы и избивая хлопушками комаров. Кипанчо — ирбиец, поэтому я понимаю, что судьбы местного населения ему безразличны, но для вас-то эта женщина, — он указал на отскребывающую котелок хозяйку, — соотечественница. И вам ее не жаль? И той девчушки, которая со страха на крышу вскарабкалась? Вы же знаете, что в предыдущем ветряке, который посетили, хозяин повесился?

— Дебрен, я душист, а не исправитель мира. Я помогаю людям, которые сами со своими заботами не справляются. За деньги, потому что это моя профессия. Тому помершему насоснику я тоже бы помог, если б вместо того, чтобы за веревку хвататься, он попросил совета у специалиста. Но в данный момент мне платит рыцарь Кипанчо, и я прежде всего обязан заняться его больной душой.

— Малорезультативно вы это делаете. Я видел по дороге три сожженных ветряка. И группу могильщиков. У четвертого, разрушенного. Пятый пока еще стоит, но, сдается мне, Кипанчо не для того около него крутится, чтобы восхищаться прелестью архитектуры. Могу поспорить, что сейчас он ветряку перчатку бросит и начнет бой.

— Лучше не спорьте. Проиграете.

— Возможно. Я не профессиональный душист, но в людях немного разбираюсь. Ставлю все, что у меня есть в наличных, на то, что сейчас он одну из этих обмотанных тряпками жердей вытащит. Потому что это никакие не жерди, а копья. Из тех современных, которые втрое складываются. В самый раз оружие для человека, вознамерившегося с ветряками драться.

— Подчиняюсь силе и заклад принимаю, — широко улыбнулся Деф Гроот. — Не выигрыша ради, ведь я профессионал и вижу, что ты гол как сокол. Но во имя блага пациента нарушу свои принципы и рискну. К тому же никакой это не риск. Ты проиграл, чародей. Отдавай кошель.

— Не понял.

— Взгляни на переднюю стенку ветряка. Туда, за самое нижнее крыло ротора. Видишь? Это не сук или какая-то техническая новинка. Неудачно переломанная деревяшка, торчащая из стены, — конец сломанного копья. Боя не будет, Дебрен, ибо бой — короткий, но прекрасный — уже был. Если б ты присмотрелся к следам, то увидел бы помятую копытами траву. Вон там, видишь? Санса, как положено, протрубил в рог, а Кипанчо налетел вон оттуда, из-за яблоньки. Первым ударом проник во чрево чудовища и вывел его из строя. Правда, копье сломалось, но взгляни, Четырехрукий уже ни одной рукой не шевелит. Он побежден.

— Четырехрукий?

— Так Кипанчо называет ветряки. Давай кошель, Дебрен.

Дебрен, недоверчиво крутя головой, высыпал на ладонь несколько медяков и один маленький серебряник.

— Бери. Они твои. Не знаю, как ты собираешься обратить их на благо пациента, но искренне желаю тебе удачи. За угощение благодарю и откланиваюсь.

— Погоди. — Деф Гроот вскочил, видя, что магун встает. — Нельзя же так вот, с бухты-барахты.

— Можно, — вывел его из заблуждения Дебрен. — Именно с бухты-барахты. Если ты не понимаешь причины, то лучше измени принципам и займись профессиональным риском, потому что ты задница, а не знаток человеческих душ.

— Погоди, Дебрен, не уходи. Я понимаю причину. Но не уходи.

— Я согласился приехать, потому что толстый бездельник балаболил о каких-то ранах, связанных с магией. Это работа для магуна, если другого спеца под рукой нет. А для ветряков вы уж лучше себе плотника подыщите.

— В ветряке злой дух сидит.

— И ты туда же? Может, видел этого духа? Слышал? Перестань из меня дурака делать, Деф Гроот. Тем более что ты на этом гипотетическом духе зарабатываешь.

— Когда будешь в городе, зайди в первый попавшийся храм. Спроси священника, я не об исповеди, верит ли он в своего Бога. Может, видел его либо слышал. Попроси, чтобы он не трепался, тем более что он на этом зараба…

— Я думал, ваш цеховой кодекс запрещает вас подталкивать людей к самоубийству.

— А я думал, что ваш наказывает помогать страждущему, а поручение рассматривать прежде, чем от него отказаться.

Дебрен выместил злость на каком-то комаре размером с воздушного змея. Душиста он хлопнуть не мог. Цеховой кодекс магунов этого делать решительно не рекомендовал.

— Ладно, пусть так. Прежде чем ты начнешь потеть и желания сумасшедшего переводить в деловую плоскость, я приведу тебе вполне достаточное обоснование. Завтра я сажусь на речную барку. Задаток уже внес. Мне некогда возиться с Кипанчо и поднимать его моральный дух утверждениями, что ветряки — вредные сукины сыны, и втыкать им копья в бебехи — дело законное.

— Дукат, — спокойно сказал Деф Гроот.