Адамант Хенны - Ник Перумов

Полмесяца миновало с того дня, как на этом поле сошлись рати перьеруких и Великого Тхерема. Победа оказалась на стороне Харада — хотя, можно сказать, никто не победил. Обе армии погибли почти целиком. Но армада перьеруких более не угрожала прорывом на север, и в Хриссааде это сочли самой настоящей победой. На умбарские рынки были отправлены новые покупатели; а на золотых рудниках рабам наполовину подняли дневной урок…

Да, прошло полмесяца, но пепелище осталось таким же, как и в первый день после боя — равнину покрывал толстый спекшийся слой грязи, застывший под лучами южного солнца после ливня, погасившего пламя. Кони храпели и отказывались идти дальше. Обугленные остовы деревьев торчали, точно руки мертвецов, все еще напрасно взывающих о помощи. Нигде, до самых гор, Санделло не видел ни малейшего признака зелени.

У него был с собой небольшой запас провианта — на черный день; обычно он добывал пропитание охотой. Но здесь, на выжженной земле, охотиться было не на кого. Горбуну предстояло свернуть с прямого пути и, уклонившись к западу, обойти мертвое место.

Санделло постоял насколько минут, обозревая черную равнину. Даже сейчас он не выбирался на открытое место — и потому первым заметил невысокую фигурку, что, ведя под уздцы коня, медленно брела по пепелищу, глядя себе под ноги, словно что-то отыскивая.

Горбун прищурился, вглядываясь. Взор старого воина был так же остр, как и в дни молодости. По равнине шла девушка — правда, вооруженная до зубов.

Словно что-то почувствовав, девушка внезапно остановилась, резко повернувшись в сторону Санделло. Повернулась, взглянула — и одним движением взлетела в седло, погнав коня к скрывавшим горбуна зарослям.

Губы Санделло скривились в недоброй, холодной усмешке. Заученным движением он вытянул из саадака хазгский лук, наложил стрелу; широкое костяное кольцо лучника он и так носил на большом пальце, не снимая.

Горбун не любил чародеев, к коим он — и не без основания — относил всех, кто умеет чувствовать взгляды. Ничто не могло выдать старого мечника: тихо стояли приученные лошади, и даже ветер дул ему в лицо.

Немного изменим поправку… аккурат в плечо войдет. С коня сшибем, а там видно будет. Расспросим — кто такая и зачем здесь…

Подняв лук, Санделло резко вытолкнул вперед левую руку — он стрелял, как принято на Востоке, а не на Западе. Выводился сам лук, а тетива как бы оставалась на месте. Задержал дыхание. Наконечник плавно качнулся раз, другой, ловя цель…

Стрела ушла хорошо, Санделло чувствовал, как мчится навстречу плоти узкий наконечник специально утяжеленной стрелы — такими хазгские удальцы насквозь пробивали гномьи доспехи в Тарбадской Битве. Сейчас, сейчас…

Краткий миг оказался долог, хотя в реальности, конечно, едва ли минуло мгновение — только и успеешь, что глазом моргнуть. Горбун увидел, как девушка внезапно привстала в стременах… и с легкостью поймала стрелу прямо в воздухе.

Санделло прищурился. Правда, удивить его подобными штуками было нелегко — хазгские и ангмарские мастера показывали и не такое, — и он ничуть бы не изумился, если б проделала это не хрупкая с виду всадница!

Вторая стрела сорвалась следом за первой. Ее отшибло в сторону блеснувшее лезвие сабли. Санделло резко выдохнул и взмахнул мечом. Похоже, дело будет жарким. Левая рука воина уже сжимала метательный нож — в рубке от него не много толку, им не отразишь вражий удар — ну разве что отведешь, если удачно, — но Санделло мог метнуть короткий клинок из любого положения, хоть стоя, хоть сидя, даже лежа.

Он не вышел на открытое место, а вот его противница, очертя голову, ринулась в кусты. Ну зачем же так!..

Метательный нож вырвался из руки горбуна коротким серебристым взблеском.

Звон. Сабля вновь оказалась там, где надо, — на долю секунды раньше брошенного ножа.

А затем с лица горбуна сошло его всегдашнее холодно-невозмутимое выражение. На опустившемся широком мече звякнули кольца.

Уже летевшая вверх, готовящаяся к удару сабля застыла на полдороге.

— Это ты?! — разом воскликнули и горбун и девушка.

Однако оружие осталось наготове.

— Санделло!

— Оэсси!

— Нет, не Оэсси! Давно уже не Оэсси… Тубала!

— Тубала… Что за варварское имя!

— Не более варварское, чем здешние края.

— Как ты сюда попала?

— Как ты сюда попал?

Этот вопрос тоже вырвался у них одновременно.

Санделло растянул губы в подобии улыбки:

— Я не сошелся с Олвэном. Уж больно ему хотелось все делать по-своему… Отправился на юг. Хотел стать наемником в тхеремской армии, но с ними у меня тоже вышли неприятности. Пришлось бежать… Вот, оторвался от погони, теперь думаю свернуть на восток… Там мечи, говорят, в цене. Ну а ты…

— Я гонялась за известной тебе троицей. Один недомерок с волосатыми ногами и двое дубоголовых громил гномов! — Красивое лицо Тубалы исказилось.

— Вот как? — Санделло поднял бровь, точь-в-точь как эльфийский принц Форве при встрече у Камня Пути. — Ты еще не бросила эту бредовую затею?

— Не бросила и не брошу никогда! — с горячностью воскликнула Оэсси-Тубала. — Мы же говорили об этом!

— Но тогда тебе было только десять лет! — заметил Санделло.

— Ничего не изменилось, — последовал холодный ответ.

Санделло пожал плечами.

— Давно известно, коль Оэсси что-то взбрело в голову — обратно уже ничем не выбьешь, — заметил Санделло, оценивающе приглядываясь к юной воительнице.

— Вот именно. Я рада, что ты это понимаешь! — Тубала смотрела холодно и надменно, точно госпожа на слугу. Санделло едва заметно усмехался уголками рта. В опущенной правой руке по-прежнему оставался его широкий, странный, непривычный оку западного воителя меч. Тубала платила тем же — острие сабли смотрело в землю, но видно было — воительница готова к немедленному бою.

— А как ты поняла, что я на тебя смотрю? — спокойно осведомился Санделло.

— Давно умею, только ты раньше не замечал. — Тубала небрежно махнула рукой. — А вот зачем ты стал стрелять?

— Не люблю чародеев, — усмехнулся горбун. — Простому Смертному ощущать чужой взгляд не положено. И потом, ты так ринулась на меня…

— Что неустрашимый воин Великого Олмера, — последние два слова она произнесла с, истинным благоговением, — тотчас же испугался настолько, что схватил дурацкую палку с натянутой веревкой из жил?

Услышь эти слова Фолко, сын Хэмфаста, он тотчас бы решил, что неминуемо кровавое смертоубийство.

Санделло лишь равнодушно повел плечом:

— Думай как хочешь. Давно прошло время, когда слово мое хоть что-то для тебя значило. Твоя троица, что же, оказалась в Хараде?

— Именно так, — надменно бросила Тубала. — Я гналась за ними от самой Хриссаады… перебила тьму народа…