У солдата есть невеста - Александр Зорич

Слушали музыку, такую же убогую, как панельные многоэтажки с подсиненными краской швами, что геометрически громоздились вокруг.

Похвалялись мобильниками. У кого там камера, у кого плеер с радио, а у кого и шагомер!

Обсуждали роликовые доски и велосипеды, как на них прыгают, больно ли падать – стараниями рекламных агентств, помешанных на «урбан стайл» и всяческом «индастриале», тема, накрепко приклеенная к газировке, пиву и шоколадным батончикам, была в моде.

Неостановимо сквернословили.

Каким образом Тата попала в эту компанию, не знает даже всеведущая Королева Жезлов.

А вот задержалась она там из-за долговязого мальчика по имени Олег. Он был старше Таты на три года и, несомненно, относился к худшей разновидности людей, несущих на себе стигматы масти мечей. Влюбленные взгляды Таты он принимал трезво и расчетливо – как ценную находку, которую предстоит выгодно продать, а деньги – лихо прогулять. Он всерьез обсуждал с друзьями возможность близких отношений с Татой и в далекой перспективе даже совокупления. Те называли Тату «малой» (эта кличка к ней вскоре пристала) и благоразумно советовали Олегу переключиться на сверстниц. Олег, однако, продолжал любезничать с Татой – в том понимании слова любезность, которое доступно зверятам: показывал «приколы» на экранчике своего телефона, норовил угостить «Клинским», игриво душил.

Когда Тата уходила домой (происходило это ровно в девять, как велела Алиса), Олег и компания, по недостатку других тем, обсуждали Тату.

– Приколитесь, Малая сказала, что после школы пойдет в университет! – лелея прорезавшуюся в голосе хрипотцу, говорила девушка Анжела. Устроив между резцами пузатую, с белой полосой семечку, она хищно разгрызла ее.

– Работать? – спрашивал Веталь, восьмиклассник с безбровым лицом и шрамом на стриженной ежиком белявой голове.

– Дурак, учиться.

– На кого?

– На биолога, говорит.

– Брешет.

– А чего, у нее родаки богатые.

– Богатые? Да у нее даже мобилы нету!

– А деньги есть. Я ее вчера попросила занять две тысячи рублей, дала.

– Тоже мне – две тысячи.

– Олежа вот не дал, – Анжела кокетливо прищурилась. Получилось шлюховато.

– Да он и так всем должен. Будет он еще тебе давать. Да, Олежа?

– Да ну на хер, – басил Олег, вырисовывая прутиком на песке скалящуюся рожу.

Так они и беседовали, оставляя после себя черную подсолнечную шелуху, неумелые, напитанные слюной, окурки и плохие воспоминания.

– А давайте над Малой приколемся? – предложила однажды Алла, обладательница взрослого, по-бабски угрюмого лица с широким непородистым носом.

– Типа? – с особой, вопросительно-утвердительной интонацией поинтересовался Веталь.

– Типа Олежа ей назначит свидание. Эта придет. А мы будем смотреть и прикалываться.

– И в чем прикол? – в голосе Веталя звучал скепсис, который апологеты рабочего класса склонны звать здоровым.

– Ну… не знаю.

– Вот если бы Олежа не пришел… на это свидание… вот это был бы реально прикол! – улыбнувшись углом рта, сказала Анжела.

– Да ладно. Подождет пять минут и чухнет. Всего прикола, – стоял на своем Веталь.

– Малая? Пять минут? Да ты ее не знаешь! – взвилась Анжела. – Будет час ждать, а потом еще разревется!

– Ну и толку?

– Проучим ее.

– Хоба, а можно круче! – оживился девятиклассник Мичин, его все звали по фамилии. Чувствовалось, он не на шутку разгорячен идеей. – Пусть Олежа забьет ей стрелу в Магазине. Она туда внутрь зайдет. Мы засов задвинем. Посмотрим, что она будет делать.

– Обоссытся, наверное, – хмуро усмехнулся Веталь. – Будет орать «Олежек! Любимый! Спаси меня! Мне так страшно!» – последние слова Веталь произнес тоненьким голоском, небесталанно изображая девичье отчаяние.

– Может ну его к бесу? – вяло возразил Олег. Большими пальцами обеих рук Олег щупал клавиатуру мобильного – пока товарищи спорили, он отстреливал летящие из правого верхнего угла экранчика звездолеты мутантов.

– Ты вообще сиди. Твое дело только ей сказать, – задумчиво изрек Мичин, и в качестве последнего неотразимого довода добавил: – Ты мне должен вообще, забыл?

К своему первому свиданию Тата готовилась в вихре деятельного исступления – будто собиралась в школу к своему самому первому Первому сентября. Впрочем, ведь и свидание – первый класс взрослой жизни.

Прыщ над бровью был с горем пополам выдавлен, ранка прижжена водкой, найденной в холодильнике (Алиса держала ее для компрессов). Ногти – вычищены и подпилены. Волосы вымыты, причем дважды. Тата даже выстригла себе челку – кромка получилась косой, но так даже актуальней, успокаивала себя она.

Набег, совершенный поутру на косметический столик Алисы, принес Тате несколько полезных трофеев: тональный крем (им Тата собиралась замаскировать ранку от прыщика), перламутровую помаду и лак для ногтей. Правда, маникюра, несмотря на полтора часа мытарств, у Таты не получилось – кисточка в неумелых руках облизывала что попало и помимо собственно ногтей золотисто-оранжевый колер приобрели также и нежные беленькие кутикулы. Насупившись, Тата свела лак вонючим ацетоном.

Примерно два часа Тата крутилась перед зеркалом, примеряя уведенные из шкафа бабушкины торжественные платья времен щедрых премий за проектирование газопровода Уренгой-Помары-Ужгород – поначалу задумка явиться пред очи Олега а ля Королева Кубков казалась ей прекрасной. Но потом, вспомнив заветы Анжелы и Аллы («слишком навороченных пацаны стремаются!»), Тата остановилась на джинсовом сарафане и полосатой кофточке, каковая, впрочем, вскоре обнаружилась в корзине для грязного белья. Пришлось согласиться на футболку с надписью «Sharm-el-Sheih». Старая Алисина клиентка, владелица агентства недвижимости Варвара Петровна, презентовала эту футболку на Татин день рожденья.

В молодости главбух Варвара гадала на любовников, затем переживала за оболтуса-сына, то и дело ввязывавшегося в мутные истории с давящими очертаниями казенного дома на заднике, а после пятидесяти открыла для себя вечные ценности в виде мохнатого кобеля по кличке Бендер, свежевыжатых овощных соков и отдыха на морях по системе all inclusive. Теперь Варвара Петровна приходила редко, в основном чтобы подстраховаться перед особенно важными сделками. Алису она уже давно, и отчасти заслуженно, воспринимала как соавтора собственной судьбы. А гонорары всегда подзвучивала подарками и прочей милой мишурой женского приятельства.

Прежде чем покинуть дом, Тата выдернула из розетки видавший виды бабушкин «Локон» – попытка подкрутить кончики волос окончилась очередным за этот день фиаско.

Она почистила зубы, в восьмой раз надушилась и, на ходу пообедав шоколадной вафлей и помидором, бросилась вниз по лестнице.