Каждый последний вздох - Дженнифер Арментроут

Даже и не вспомню, как так вышло, что на следующее утро Зейн и Стейси оказались на заднем сиденье «Мустанга». Стейси явилась ни свет ни заря – я только что вышла из душа, – и колотила в ворота, требуя, чтоб ее впустили.

Жаль, что я не смогла хоть одним глазком увидеть выражение лица Джеффа, дежурного на командном пульте, когда такое творилось у ворот дома. За все время нашей дружбы Стейси никогда не позволяли заходить на территорию владений Эббота.

Насколько я поняла, Стражи отказались впускать ее, пока не появился Зейн. Как выяснилось, именно от него она узнала о моем теперь уже не опасном ранении, потому что ночью ни Рот, ни я не отвечали на ее эсэмэски.

Меня огорошила новость о том, что они с Зейном переписываются. Я не припоминала, чтобы они когда-либо обменивались телефонами. И не то чтобы Стейси не хотела заполучить номер телефона Зейна. Но, черт возьми, когда же они успели стать приятелями по переписке?

Наверное, пока я гуляла в Аду.

Разве это было не вчера? Или позавчера? Я уже потеряла счет времени.

Я только знала, что сейчас она должна находиться на уроке, но не могла же я призвать ее к порядку, если сама столько времени не переступала порог школы.

Поскольку разговор о провидце зашел вчера при Зейне, он же и напомнил о наших планах, пока Стейси навещала меня в моей бывшей комнате. Она тут же потребовала, чтобы мы взяли ее с собой, и после долгих споров я оставила попытки переубедить ее. Я не хотела даже близко подпускать ее ко всей этой истории, включая и посещение провидца, но, как резонно заметила Стейси, она и так уже увязла в этом по уши.

Признаюсь, мне было приятно видеть ее возбужденной и активной, а не безликой тенью любимой подруги.

Меня удивило и то, что Зейн присоединился к нам. Он выглядел спокойным и сдержанным. Не знаю, как он пережил горе потери отца всего лишь несколько часов назад, но сейчас я видела в нем воплощение стойкости, и его внутренняя сила вызывала восхищение.

Когда на моих глазах умирал Илья, я испытала горе, но совсем иного рода. Я потеряла ту жизнь, которая могла бы сложиться иначе. Нет, я никогда не обманывала себя, надеясь, что однажды утром он проснется и примет меня как свою дочь, но я оплакивала потерю… потерю того, чего никогда не было. Смерть Эббота лишила меня того, кто заменил мне отца, но при всей безграничности моего горя его нельзя было сравнить с тем, что, должно быть, чувствовал Зейн.

И моя скорбь по Сэму не могла сравниться с тем, что переживала Стейси. Казалось, что через все эти испытания я лишь пробовала на вкус последствия происходящего, но не пила горе полными глотками.

Однако во мне крепло ощущение, что очень скоро все изменится.

Поездку к провидцу я бы назвала апофеозом неловкости, потому что началась она с визита в местный продуктовый магазин.

Цыпленок от «Пердью»[14]разместился на сиденье между Зейном и Стейси. Всякий раз, оглядываясь на Зейна, я видела, что он мысленно вонзает кинжалы в затылок Рота. Мой демон уже по третьему разу напевал «Райский город», словно и не замечая устремленного на него убийственного взгляда. Я пыталась делать вид, что все идет как надо, а Стейси явно недоставало ведра попкорна.

Когда мы, наконец, подъехали к старому дому с деревянным забором и каменными стенами вблизи Манассас-Батлфилд, я уже была готова пулей вылететь из «Мустанга».

– Думаю, будет лучше, если вы двое останетесь в машине. – Рот выключил зажигание и обернулся, оглядывая наших попутчиков. – Тони – своеобразный малый. Не нужно его злить.

Зейн покосился на цыпленка.