Год Крысы. Путница - Ольга Громыко

— Я с тобой. — Крыс перепрыгнул с лавки Рыске на грудь. Девушка машинально придержала его рукой, чтоб не сорвался. — А то начнет еще отпираться или меньше даст, а ты, ягненочек эдакий, смутишься и уйдешь.

— И вовсе я не ягненочек! — с досадой возразила Рыска. Альк, как всегда, был прав. Если кормилец будет вести себя вежливо и даже сочувственно, делая вид, что ни сном ни духом ни о каких деньгах, то скандалить с ним она не сможет.

— Ладно — овца. Идем. — Крыс юркнул за пазуху. Девушка успела забыть, какой он царапучий и щекочущийся, и вздрагивала при каждом копошении.

— А что мне кормильцу сказать? Он же меня не видел никогда, вдруг не поверит, что я от тебя?

— Поверит, — нехотя проворчал Альк. — Я его предупредил.

— Так ты знал, что снова в крысу превратишься?! — возмутилась Рыска. — А чего тогда из меня виноватую сделал?

— Знал, что когда-нибудь это снова произойдет, — поправил крыс. — Но не так же скоро!

— Лучше болеть, да?

— Да, — отрезал Альк и замолчал до самой кормильни.

А там их поджидал сюрприз: у порога в позе вышибалы — расслабленно привалившись к косяку, но зорко посматривая по сторонам — стоял… наставник Алька.

Рыску он заметил сразу, выпрямился и шутливо поклонился:

— Добрый день, госпожа видунья.

— 3-здравствуйте, — с запинкой отозвалась девушка. — А что вы тут делаете?

— Подменяю одного упрямого недоросля, — благодушно сообщил путник, словно добрый дедушка, которого внук попросил посторожить гусиное стадо, пока он сбегает искупнется.

— А кормилец согласился?

— Попробовал бы он отказаться, — усмехнулся мужчина. — Альк вконец расхворался? Неудивительно, он уже вчера вечером еле на ногах держался.

— Так это из-за тебя мне руку рассадили?! — Крыс выбрался девушке на плечо, сгорбился и взъерошился.

— Ах вот оно даже как. — Путник с интересом уставился на него. Рыска в испуге попятилась, но мужчина притушил алчный огонек в глазах и отнимать «свечу» не бросился. — Нет, я в поселке только с прошлого утра. Но уже наслышан о твоих подвигах.

— Шпионишь?

— Присматриваю, — спокойно поправил путник. — Вон даже услугу оказал.

— Я тебя о ней не просил.

— Ну попроси о чем-нибудь другом. Или спроси.

Предложение застало Алька врасплох. Крыс недоверчиво наклонил морду, прищурился — так просто?!

— Ты знаешь, что мне нужно, — медленно сказал он.

Путник не стал отпираться или возмущенно отказываться, как Альков дед, однако вместо ответа задал встречный вопрос:

— А сам еще не догадался?

— В общих чертах.

— Ну а в частности — пойди да уговори его отпустить тебя. По доброй воле.

— Очень смешно, — разочарованно проворчал Альк.

— Зря, ведь я не шучу. Девочка-то действительно хотела тебя освободить, от чистого сердца. А что вышло абы что — так ведь твоя хозяйка не она. Проси у того, с кем вы связаны изначально. У Райлеза.

— Ты его видел?! — встопорщил усы крыс. — Он же полоумный! Могилы раскапывает, вцепился в меня, как вошь в лысину.

— Да, — согласился путник, — это действует в обе стороны. И на него, похоже, даже сильнее, чем на тебя. Его лишили права на «свечу», а по-хорошему надо было вообще вздернуть на воротах Пристани. Не знаю, что там у него с дядей было, но вряд ли честный поединок по «личным, не подлежащим огласке причинам», как утверждает Берек. Небось выгораживает племянничка ради сестры, ее и так от этих известий чуть удар не хватил.

— Что, он тоже жив?! — вырвалось у изумленной Рыски.

— Да, хотя до сих пор отлеживается. Рана довольно серьезная, не будь он путником…

— Какая, однако, неубиваемая семейка, — фыркнул крыс без малейшего сочувствия. И мрачно добавил: — Нет, этот меня не отпустит. Скорее сдохнет.

— Есть еще вариант, — не стал переубеждать его наставник. — Дольше и сложнее, зато надежнее. Можно переподчинить тебя другому путнику — как положено, по обряду — и затем уж освободить.

— Нет, — внезапно оборвал его Альк.

— Почему? Девочка умненькая, способная…

— Рыска, пошли отсюда.

— Дай ей самой решить! — возмутился путник.

— Вы о чем? — жалобно спросила девушка, ничегошеньки не поняв.

— Ты ведь хочешь избавить Алька от крысы? — мягко обратился наставник прямо к Рыске. — Это в твоей власти. Недостает только умения. Если ты получишься…

— Не соглашайся!

Девушка замешкалась. Становиться настоящей путницей она по-прежнему не хотела, но…

— Может, вы его хотя бы в человека превратите? — с надеждой спросила Рыска, не обращая внимания на протестующее шипение Алька. — А я пока подумаю.

— Увы, я не знаю, как это у вас получается, — разочаровал ее путник. — Скорее всего, на удачу подвязано, но чью именно и при каких условиях… Понаблюдайте, поразмышляйте. Авось сообразите, в чем тут соль.

Кормилец, заметив, что вышибала подозрительно долго треплется с какой-то девчонкой, вышел на нее поглядеть. Крыс шмыгнул за воротник, со спины, чикнув хвостом по нежной коже меж лопатками. Рыскина улыбка, и без того робкая, превратилась в страдальческую гримаску.

— Здравствуйте, дяденька, — пискнула девушка. — Альк меня прислал свои денежки забрать…

«Какой он тебе дяденька! — возмутился такому ребячеству крыс. — Какие денежки! Таким голосом только милостыньку у добреньких господинчиков просят! Сказала бы: уважаемый, я от Алька за двумя сребрами! Уверенней надо быть, нахрапистей!»

Рыска совсем смутилась и потупилась, вцепившись в спасительный поясок.

— А сам он где? — кисло спросил кормилец. Путник у дверей — это для дорогой столичной кормильни хорошо, чтоб даже тсарь мог без опаски за столом посидеть, а здешний люд к такой роскоши непривычен. Издалека глядят, маются, а заходить боятся. В драку тем более не лезут, дураков нет. И коровы от нетопыря шарахаются, пришлось его на задний двор отвести — так он там вмиг все цветы с розового куста обожрал!

— Приболел…

— Передай, чтоб к завтрему выздоровел, не то снова ленту на ручку вывешу, — сурово пригрозил кормилец. Деньги, впрочем отдал без возражений, с легким интересом заметив: — Чего жмешься-то, будто тебе мышь за шиворот упала?

— Если бы мышь… — вздохнула девушка. — Передам, дя… уважаемый. Мы… он постарается!

* * *

— И всего-то? — разочарованно сказал Жар, хрустя ломтиком лука. — Я думал, нужен какой-то жуткий обряд, в полночь, на перекрестке пяти дорог, с бочкой крови невинных младенцев… а оказывается, твой дед просто выкрысивался, тайну нагнетал!