Армагед-дом - Марина и Сергей Дяченко

– Здесь было, – тихо сказала доносчица. – Это смыли. Техничка.

– Какая? – мягко спросила Лидка.

– Откуда я знаю? – обозлилась девчонка. – Какая сегодня дежурит, вы узнайте…

– Я обязательно узнаю, – пообещала Лидка. – А теперь скажи мне, Антонина, у тебя какие-то счеты к Максимову?

Доносчица вспыхнула. Надула щеки, хотела что-то сказать, но удержалась.

– Видишь ли, Дрозд, это ведь легко узнать. Прямо сейчас спросить у класса, и ребята вспомнят, чем Максимов тебе досадил. Может быть, он отнесся к тебе не так хорошо, как тебе хотелось?

Дурнушкино лицо налилась кровью до пурпурного оттенка.

– А ведь ты выдвинула очень серьезное обвинение, Дрозд. Очень. И если окажется, что оно ложное, что это обыкновенная месть…

– Он написал! – взвизгнула девчонка.

– Где? – тихо спросила Лидка. – Если ты видела, как он писал, надо было сразу бежать к дежурному педагогу, к завучу, к учителю ГО… Но они спросили бы тебя, а что ты делала в мужском туалете? И как часто ты туда заглядываешь? И что ты хочешь там увидеть?

Девчонка готова была разреветься. Глаза-буравчики превратились в обыкновенные обиженные, полные влаги глаза. Куда тебе тягаться с нами, гэошкина дочка. Кончилась твоя первая любовь. Смирись.

– Иди в класс. Дрозд. Нет… иди в туалет – в женский! – и приведи себя в порядок. И впредь, пожалуйста, думай, что говоришь.

Доносчица ушла, через минуту на другом конце коридора забулькала в раковине вода. Максимов как встал, привалившись спиной к дверному косяку, так и стоял не двигаясь. Сжимая в кулаке красный маркер.

Он был одного с Лидкой роста. От него пахло юношеским потом, и не горячим, физкультурным, а холодным, липким, нервным. Но запах не был неприятным. Зеленущие, как хвоя, глаза часто и растерянно мигали.

– Дурак, – сказала Лидка одними губами. – Идиот… Иди в класс.

Почему-то у нее было хорошее настроение. Впервые за много дней. И даже за много месяцев.

И почему-то, увидев Максимова, отслонившегося от кирпичной стены, она не удивилась.

Закончился шестой урок, и закончилась еженедельная планерка. Шоколадку техничке Лидка так и не подарила – отложила на потом, чтобы не вызывать подозрений. У Антонины Дрозд не хватило пороху, чтобы провести дознание самостоятельно. А возможно, она сделает это завтра. Сегодня она слишком расстроена.

Директриса говорила что-то о падающей успеваемости – Лидка слушала вполуха. Потом пошла речь о нарушениях дисциплины и правонарушениях малолетних; в последнее время, говорила директриса, участились случаи разнообразных хулиганских выходок, поддерживаемых, к сожалению, взрослыми. Отказ от участия в сборах, игнорирование указаний инструкторов ГО, провокационные надписи на стенах…

Левая рука директрисы покоилась на перевязи. Во время последней учебной тревоги немолодая женщина упала и сильно растянула связки.

Лидка освободилась без четверти четыре; значит, Максимов прождал ее на улице около двух часов. При том что сегодня мороз и ветер.

– Лидия Анатольевна…

«Преступный сговор, – подумала Лидка. – А если у него в кармане подслушивающее устройство?»

Бред. Чего только не придет в голову накануне апокалипсиса.

Она шла, не сбавляя шага. Максимов шел рядом, и Лидка видела, что он растерян. Он ждал, что она хотя бы взглянет на него, о чем-то спросит…

У перехода она вынуждена была остановиться. По дороге шла, презирая светофоры, колонна военных машин, вернее, бывших военных, переоборудованных под надобности ГО. Огромные ребристые шины деловито месили снег.

– Им на тебя плевать, – сказала Лидка, едва разжимая зубы. – Они едут по своим делам. Они не добрые и не злые. Им надо ехать. Если ты поскользнешься и окажешься в колее, они проедут по тебе. Сам виноват. Они – машины. Они делают свое дело… А ты – дурак.

Максимов молчал, потрясенный.

– Больше так не делай, – со вздохом заключила Лидка.

Все-таки школьная фразеология медленно, но верно липла к ней, заполняла память и речь. «Ответственность за последовательное овладевание знаниями… Огульное охаивание эпохального значения…»

Колонна прошла. Остатки снега на дороге походили на жеванную серую салфетку.

– Ты действительно ее обидел? – спросила Лидка небрежно.

– Она мне не нравится, – жалобно сказал Максимов.

Лидка едва удержалась, чтобы не засмеяться. Несмотря ни на что, у нее было отличное настроение. Может быть, благодаря этому дурачку.

Она впервые с начала разговора посмотрела на него. Это короткое пальтишко он носил, наверное, уже лет пять, и сперва оно было огромным, ниже колен, потом незаметно стало впору, а теперь смахивает скорее на курточку. Круглая детская шапка из искусственного меха. В Лидкины времена такого парня засмеяла бы до истерики, и ни одна девчонка не заинтересовалась бы им, разве что самая экзальтированная. А теперь большинство подростков ходит в перелицованной детской одежде, потому что на новую не хватает денег. Привыкли, не замечают. Надо ведь оплачивать труд армии инструкторов, которые ничего не умеют, кроме как водить свои группы к муляжам Ворот. Агитаторов, которые колесят по весям с баянами, плакатами и учебными фильмами. Стратегов и тактиков, которые разрабатывают все новые маршруты с учетом меняющейся обстановки. Колоссальный парк разнообразной техники, секретные институты слежения, обнаружения и связи, и так далее, всего не перечислить…

– Она страдает, – сказала Лидка. – Пойми ее правильно.

Максимов молчал, опустив зеленые глазищи. Уголки рта его были поджаты по-взрослому скорбно, так что Лидке захотелось сунуть ему снега за ворот, чтобы встряхнулся.

Но она удержалась.

В первый же день новой четверти старшую группу в полном составе сорвали с первых трех уроков. Лидка уныло бродила по учительской, слушала сплетни, пыталась читать газеты – скукотища! Ей надо было пройтись по магазинам, но, презирая себя, она так и не решилась выйти. Вероятность встречи с патрулем была не столь уж велика, но Лидку передергивало от одной мысли об этом.

На четвертом уроке у нее был «любимый» класс. За десять минут до звонка автобусы высадили старшеклассников в школьном дворе; все они выглядели неважно. Гэошники провели перекличку, и непривычно молчаливая толпа подростков растеклась по классам.

– Раскрыли тетради. Тема сегодняшнего урока… Что это вы все такие пришибленные?

Молчание.

– Вика Роенко, что было на экскурсии?

Бледная блондинка – зрелище то еще. Кукольное личико Вики имело хорошо различимый синий оттенок.

– Мы были на экскурсии в морге…

– Где?