Обреченная - Алеся Троицкая

– Теперь, – со злостью в голосе проговорила женщина, – детей с рождения отбирают у рожениц. Разделяют их по половому признаку. А дальше отправляют в приют – либо в женский, либо в мужской. И там начинается обучение.

– Что за обучение?

– Мальчиков учат быть воинами. А девочек… как бы помягче сказать… во всем их ублажать.

Я удивленно округлила глаза.

– И это еще не самое страшное. Не прошедших отбор признают отверженными и отправляют в рабочую зону, а в ней долго не живут.

Слушая это, я начала испытывать ужас.

– Что за отбор и как он проходит? – Все мое внимание было приковано к Ланэт, и я не заметила, как церемония подошла к концу и за моей спиной бесшумно оказался Слава.

– Ну, в восемь лет идет отбор по физическим показателям. Всех девочек, у которых есть отклонения от непонятно кем придуманного шаблона по росту, весу и фактуре, переводят в другой приют. Там их обучают специальностям и отправляют в рабочую зону. Тех же, кто остаётся, начинают обучать искусству обольщения и прислуживания мужчинам. В четырнадцать лет наступает кульминационный момент: девушек, достигших успехов в обучении, вывозят на аукцион, где их выкупают, и очередная девушка становится чьей-нибудь анок, игрушкой на неопределенный срок. То есть, каждая анок должна делать все, чтобы от нее не отказался ее покровитель. А этому может быть великое множество причин: наскучила, не удовлетворяет, не проявляет должного уважения или просто напросто забеременела. Тогда эти девушки сгинут в рабочей зоне. Но что бы в этой жизни ни делала девушка, хорошо или плохо, она в конечном итоге все равно становится отверженной. Получается так, что твоя жизнь ничего не стоит и зависит от туманных обстоятельств.

– Это отвратительно. Это самое ужасное, что мне доводилось слышать!

– Возможно, но не все это понимают. Когда тебя зомбируют с рождения, ты вряд ли усомнишься в правомерности того, что происходит. Поэтому каждая девушка стремится стать лучшей и побывать в роли анок.

– Вот почему в коммуне я не видела старых женщин и детей…

– Да. Если бы Ревай не испытал ко мне определенных чувств, меня тоже ждала бы печальная участь. Я прожила с ним шестнадцать лет, и за это время он не заменил меня молодой анок, – со слезами в голосе проговорила женщина.

– Ланэт, мне очень, очень жаль! Я всем сердцем надеюсь, что вы опять окажетесь вместе.

Она кивнула, принимая мое сочувствие.

– А что происходит с мальчиками? Чему их обучают?

В разговор вмешался Славдий, и от его голоса я вздрогнула.

– Помимо искусства войны, их обучают, естественно, умению пользоваться анок, не заботясь о переживаниях, мыслях и чувствах девушек. В нашем лексиконе полностью отсутствует такой термин, как «любовь», и все синонимы, с ним связанные. Поэтому на нашей планете и происходит деградация общества, которую мы можем и должны предотвратить.

Вокруг нас уже собралось немалое количество зрителей.

– Но ты не думай, что все мужичины изверги. Мужскому населению тоже приходиться несладко. Если в четырнадцать лет парень не пройдет отбор, то…

– То его тоже отправят в рабочую зону? – подсказала я.

– Только того, кто выживет.

– Я не понимаю.

– Весь смысл в том, чтобы показать свою состоятельность в качестве умелого воина. Неудачники никому не нужны. Парней выпускают в закрытый загон с опасными дикими животными, даётся на выбор любое холодное оружие, и они должны показать свое мастерство и одолеть зверя. Тот, кто побеждает, становится полноценным гражданином коммуны и призывается на службу. А те, кого ранили или убили, идут в расход.

Повисла неприятная тишина. Если бы я поела, меня бы точно вывернуло наизнанку: от услышанного волосы вставали дыбом. У меня просто не укладывалась в голове несправедливость и жестокость этого мира.

– Как можно издеваться над детьми и отбирать у них детство? Как можно подвергать насилию молодых девушек? Как можно с ранних лет воспитывать в людях жестокость?

Меня начало лихорадить.

Глава 24

– Мира, пойдем отсюда.

Я позволила Славдию взять себя за руку и повести по мрачному туннелю.

– Регис, – с почтением обратилась к нему Ланэт, – если вы позволите, я сама провожу Миру в нашу комнату.

Ласково улыбнувшись женщине и погладив ее по щеке, Слава проговорил:

– Не нужно. Я намерен кое о чем побеседовать с ней.

– Тогда простите меня, – Ланэт поклонилась и скрылась за поворотом.

– Мне так ее жаль! Я очень хочу помочь, но не знаю, как это сделать.

– Зато я знаю. Пойдем, я все тебе расскажу, – загадочно проговорил Слава.

Мы поднялись по шаткой винтовой конструкции, напоминающей лестницу, и оказались возле толстенных металлических дверей.

– Что там? – насторожилась я.

– Сейчас сама все увидишь.

Он поднес запястье к небольшому углублению. Невидимая система авторизовала пришедшего и со скрежетом открыла дверь.

Мы оказались в просторном помещении, на стенах которого висело множество разных мониторов и схем. Люди, работавшие за приборными панелями, увлеченно занимались своими делами, негромко перешёптываясь и не обращая на нас никакого внимания. Среди мужчин я заметила Дора, угрюмого лысого палача.

Требовательным голосом Славдий попросил всех немедленно покинуть помещение. Не споря и ничего не уточняя, люди подчинились, и уже через минуту мы остались одни.

– Ого, что это за место?

– Говоря простыми словами, командный пункт.

– Круто. – Я подошла к самому большому монитору и ткнула пальцем в одно из маленьких изображений. Оно тут же увеличилось на половину монитора, и я увидела, что это пустыня, освещаемая заходящим солнцем.

– Пустыня? – Я удивленно посмотрела на мужчину.

– Ты как раз открыла картинку с тем местом, где у нас расположен очередной вход. Или выход, как тебе будет угодно.

– Все равно.

– Мира, присядь, пожалуйста.

Я уловила в голосе парня напряженность и тут же насторожилась:

– Зачем?

– Затем, что после нашего разговора, возможно, твои ноги тебя подведут.

Я сглотнула и уселась на предложенное место во главе овального стола. Слава присел рядом и, не зная, с чего начать, в задумчивости потер подбородок.

– Мирослава, – наконец, серьезно проговорил он, – если бы у нас было больше времени, я бы успел морально тебя подготовить. Но, к сожалению, времени у нас нет.

– Я не понимаю. – Паника начала во мне разрастаться.

– Прошу, выслушай и не перебивай. Мне и так трудно говорить, тем более, с девушкой.