Огонь в твоем сердце - Дана Арнаутова

Улыбка Янсрунда стала откровенно издевательской, в ледяных глазах мелькнуло вполне человеческое злорадство.

— А Пустота? Она ведь уже просочилась в этот мир… Течь легко сделать, но трудно залатать.

— Что тебе до этого? Найдется, кому зашить прореху на ткани бытия. Вон, Повелителю Гунфридру явно скучно, раз играется в кораблики с мертвой командой. Опять же, Господин Мрак очень не любит, когда покушаются на его право самому пробовать этот мир на вкус, — усмехнулся игре слов Янсрунд и высокомерно добавил: — Не дело смертных лезть в игры богов.

Йанта все-таки отпила почти остывшего глёга, опять заглянула в полупустой бокал, изнывая от горькой тоскливой беспомощности. Не здесь её место, а там, рядом с Бъёрном. Ярл могуч, и его команда верна капитану, но чтобы сладить с мощью веденхальтии, нужен маг. Чародей, ворлок, ворожея — как ни назови. Кто-то, кто знает, что делать с вырвавшейся на свободу силой. «Гордый линорм» плывет в самое ее средоточие, во владения безумного веденхальтии. И перед Пустотой даже живой корабль бессилен. На что надеялся Гунфридр, посылая драуга?

— На везение, — отозвался сидящий напротив бог, и Йанта поняла, что спросила вслух. — На что же еще? Фьялбъёрн удачлив, иначе не стал бы любимым орудием Гунфридра. Хотя в этот раз…

Тоска уже не царапала сердце, а грызла его, наполняя пронзительной бесплотной болью. Йанта замерла, пытаясь понять, что с ней творится. Не болезнь, не страх… Предчувствие? Точно! Кошмаром наяву — непреодолимое, безупречно точное предчувствие смерти. Такое же преследовало её дома перед гибелью семьи. Как давно это было. Та боль не ушла до конца, но притихла, перестала мучить еженощными кошмарами и внезапными приступами бессильной злой тоски днем. Позволила думать, что у нее появился новый смысл жизни, раз месть недоступна. А теперь вот… Проклятье. Тысячу раз проклятье на ваши божественные игры! Я не хочу ни награды, ни дармовой силы, просто позвольте спасти тех, кто мне дорог!

— Ты что-то побледнела, ворожея, — с язвительной заботливостью заметил Янсрунд. — Замерзла? Твой глёг совсем остыл, да и огонь в очаге притих — вот кровь и не бежит по жилам так же быстро. Ничего, привыкнешь. Сказать по правде, я не думаю, что ярл за тобой вернется. Пустота — это даже не Мрак, из нее нет пути назад. А Фьялбъёрн Драуг всегда славился умением выбирать противника не по своим силам. До поры ему везло, но… даже удача боится Пустоты. Так что, моя огненная дева, привыкай к жизни здесь. Будешь покорной — и я сделаю ее приятной и интересной. Ну, а взбунтуешься… Так даже слаще.

Он встал и одним легким движением руки накинул белоснежный плащ, висевший на спинке кресла. Просто поманил — и сверкающая, как изморозь, ткань сама обняла плечи хозяина, разлетевшись красивыми складками. Второй жест — ярче вспыхнуло белое пламя в очаге. Янсрунд бросил насмешливый и удовлетворенный взгляд в сторону пленницы-гостьи, сделал шаг к двери, еще один…

— Подожди, Повелитель! — отчаянно позвала Йанта и добавила, едва заставив себя выговорить: — Прошу…

Удивленно приподнятая бровь была ей ответом, но у самого порога Янсрунд все же остановился, глядя, как Йанта вскакивает из кресла.

Время застыло, как лед, и только мгновения томительно медленно сочились капелью. Йанта будто слышала, как звонко они разлетаются, навсегда утекая в небытие. Кап… Вот драуг стоит на палубе перед нею, продрогшей до синевы, только что выловленной из воды — смеющийся, наглый, еще незнакомый и почти ненавистный. Кап… Вот он же — уже потом — поит глёгом и подсовывает нож с украшенной рукояткой. Совсем не то, чего ждала Йанта после насильно разделенного ложа, пусть и ради спасения… Но ненависть, едва родившись, тогда же и исчезла, растворившись в виноватом шепоте и на удивление нежных объятиях.

Кап… А в этом мгновении отражаются Призрачный Шторм и искаженные лица призраков, украденные у любимых людей. Призраков, которых тоже прогнал ярл. Кап… кап… кап… Первая ссора — после нападения бромдхьетте. И вторая — глупая, нелепая, из-за нескольких ядовитых слов рыжей чудесницы и глупости самой Йанты. Впрочем, они оба раза ссорились только из-за её дурости. Кап… А эта капля-мгновение пахнет плесенью и тленом подземного склепа. И в ушах звучит хриплый голос того, другого, погибшего из-за любви и все-таки не жалеющего об этом…

— Отпусти меня к нему! — так же отчаянно взмолилась Йанта, вглядываясь в бесстрастное, холодно прекрасное лицо божества. — Только на этот бой! Отдай назад мою силу и позволь его спасти. Обещаю, я вернусь. Ты же хочешь моей покорности? И моего огня, отданного добровольно? Ты их получишь. Все, что у меня есть, — за одну эту битву!

— Как забавно… — медленно проговорил Янсрунд, отвечая ей долгим пронзительным взглядом. — Маленькая гордая ворожея отдает себя сама? Ты же понимаешь, что я и в самом деле возьму всё? И уже не будет никаких торгов ни с Фьялбъёрном, ни с тобой?

— Да… — пересохшими губами сказала Йанта, не отводя взгляд.

— И не жаль? Ни магии, ни свободы?

— Любая свобода когда-то и где-то заканчивается, — улыбнулась она в лицо Повелителю старательно беззаботной улыбкой. — А магия… Зачем она нужна, если не может спасти тех, кого я люблю?

— Любовь…

Узкие красивые губы Янсрунда искривились почти в брезгливой усмешке.

— Если любовь толкает на смерть — я рад, что не знаю ее. Хорошо, ворожея Огнецвет. Ты получишь назад свою силу. И к драугу я тебя отправлю. Правда, я ему обещал, что подержу тебя вдали от боя с Вессе…

— Вот как? Он… — дыхание Йанты на миг перехватило от возмущения, но она сразу опомнилась: это все потом! — Ты не нарушишь обещания, Повелитель. Я пока что не твоя собственность, чтобы держать меня силой.

— Верно. Ты корабельная ворожея. И твое место — на корабле твоего ярла.

По губам Янсрунда змеилась усмешка более ядовитая, чем дюжина пустынных гюрз.

— Но едва закончится бой с Вессе — я заберу тебя назад. И Фьялбъёрну ты сама скажешь, что меняешь хозяина. Иначе с нашего ярла станется снова явиться в гости, а я его уже видеть не могу.

«Он тебя — тоже», — промелькнуло в мыслях у Йанты, как никогда отчетливо понимающей, что совершает глупость. Огромную глупость, просто чудовищную! По доброй воле отдаться Янсрунду душой и телом — да лучше было бы прыгнуть в гущу Каменных Псов… Фьялбъёрн — опытный воин, он уже тысячи лет водит «Линорм» и умеет справляться с любыми напастями. Ведь как-то он собирался победить Вессе без подобранной в море чужестранки?! Но… Что, если Гунфридр ошибся? Вессе опасен, очень опасен, в прошлый раз он мог если не погубить, то серьезно повредить «Линорм», а теперь его мощь только выросла. И Пустота! Вот что самое страшное! Если Йанта купит собой право помочь драугу, то может не вернуться из боя, или Янсрунду надоест игрушка и её отпустят, или… Но если Фьялбъёрн погибнет, пока она, умелая чародейка, пьет глёг и болтает с Повелителем Холода…

Это решило дело. Пусть она станет чем-то вроде плаща или огня в камине — вещью Ясрунда, но команда «Линорма» будет жить. Они доверились Йанте, назвав своей ворожеей, и подвести их нельзя. Иначе чего стоит ее честь колдуньи и воина?