Ведовская страсть - Елена Соловьева

Богумир скрестил руки на груди, в упор посмотрел на невесту:

— Признаться, не с этого я мечтал начать семейную жизнь.

— Нам не суждено стать обычными, — рассмеялась в ответ Милана. — Уж слишком мы необычны.

— Верно, — согласился Богумир. — А почему ты сама не пыталась добыть недостающий фрагмент ключа?

— Мне это не под силу, — печально отозвалась Милана. — Яга отдаст ключ тому, кого признает достаточно сильным, чтобы его удержать.

— То есть? — не понял он. — Что представляет собой этот предмет?

Милана подняла тяжелый фолиант, вытащила из ларца бархатную подушку. Под ней, в специальном углублении лежал золотой медальон — треугольник вершиной вверх.

Милана потянула за прикрепленную к нему цепочку и передала сокровище Богумиру.

— Теперь он твой.

Волхв принял дар, нацепил себе на шею. Долго вертел медальон в руках, но так и не ощутил ни исходящей от него силы, ни могущества.

«Возможно, мощь его проявится, если ключ будет полностью собран», — предположил Богумир. Он не стал делиться с Миланой сомненьями, поэтому притянул ее к себе и объявил:

— До наступления ночи у нас есть немного времени. И я знаю приятный способ его скоротать.

Милана вспыхнула и смущенно потупилась.

— Вначале мне следует покормить Яробора и уложить его спать. К тому же я… как бы сказать…

— Мне понятно, о чем ты думаешь, — успокоил ее Богумир. — Если помнишь, есть и другие способы доставить удовольствие любимым. Один из них, вроде бы, тебе понравился. И не говори, будто это не так. Я все равно не поверю.

Вспомнив о случившемся у источника, Милана покраснела еще сильнее и прижала ладони к пламенеющим щекам.

— Значит, я не ошибся, — заключил Богумир, — тебе правда понравилось.

Маленький Яробор ни чуточки не испугался обновленного облика отца. Напротив, Богумиру подумалось, что сын проникся к нему большей симпатией — крохотными ручонками малыш долго исследовал посеребренные нити его волос. Радостно взвизгнул, когда отец подкинул его вверх.

— Осторожней! — предупредила обеспокоенная Милана. — Мальчик только что поел.

Богумир согласно кивнул, прижал сына к груди и стал нежно укачивать, напевая незатейливый мотив.

Мальчик сразу уснул, но отец не спешил с ним расставаться. Дыхание малыша согревало Богумира, проникало глубоко в сердце.

— Ты кое-что мне обещал, — напомнила Милана, приникая к бедру возлюбленного.

— Я и не забыл, — шепотом отозвался Богумир.

Он перенес Яробора в люльку. Укутал легким одеялом. Но прежде чем вернуться к Милане, постучал по ящичку с «сюрпризом».

— Слышь, Митяня, ты не высовывайся пару часов — идет?

— Ха! — фыркнул домовой. — Не слишком ли ты высокого о себе мнения?

— Но-но! — пригрозил ему Богумир.

— Так и быть, подремлю минут пятнадцать, — проворчал Митяня и для убедительности захрапел.

Смеясь над неугомонностью домового, Богумир упал на слишком тесное для двоих ложе и потянул за собой Милану. Бесконечно долго он целовал ее губы, доводя обоих до вершин блаженства.

Милана полностью подчинилась его зову, вкладывая в движения всю страсть, на которую способна. Когда желание стало нестерпимым, она плотно прижала свое естество к ноге нареченного и инстинктивно потерлась об нее.

Эти плавные, кругообразные движения распалили Богумира. Он поспешно скинул с себя и с невесты разделявшую их одежду, прикоснулся к тому месту, где в этот миг полыхала страсть Миланы.

Она разомкнула колени и подалась навстречу блаженству. Ее рука замерла над достоинством Богумира, как колибри над цветком гибискуса.

— Если я притронусь к нему, это доставит тебе удовольствие? — отбросив стыд, поинтересовалась Милана.

— Небывалое, — хрипло прошептал Богумир.

Неумелые движения нежных пальчиков полностью компенсировались вложенным в них чувством. Милана открывала новые познания, и Богумир не смел мешать ей в этом. Он только умоляюще стонал, требуя новых порций ласк.

В какой-то момент мир закружился перед его глазами, разлетелся на куски. Богумир закусил кулак, чтобы криком не разбудить сына. А через секунду заметил, что Милана повторила его жест.

Опьяненная счастьем пара долго лежала, обнявшись, не смея словами нарушить очарование. Их единство проявлялось во всех смыслах, подтверждая одну простую истину — влюбленные всегда отыщут место и способ, чтобы доказать друг другу искренность чувств.