Ну, здравствуй, муж! - Татьяна Абалова

Прошла ночь, а Гаррон так и не вернулся. Постель без него казалась холодной, а звуки за окном пугающими. Чудилось, что стоит закрыть глаза, как в комнате появится какой-нибудь хаюрдаг и пронзит Сашу копьем. Хотя ректор уверил ее, что Западная башня защищена от непрошеных гостей чарами Тайного ведомства, которые нельзя применить в студенческом крыле, Александра забрала с собой чудесный коврик, над которым сначала пришлось «поколдовать» Ежелю.

— Не, не давал я такую вещь Маре. Врет она, — накладывая чистящие чары, делился ключник с зевающей от усталости студенткой. — Ковер и стоит, должно быть, немало. Откель такие средства на неучебный материал? А вот ежели потребуется привести в порядок какой-нибудь артефакт, так это я завсегда пожалуйста.

— Вот здесь еще пятнышко, — придиралась мнительная Саша, желая стереть следы пребывания на ковре мертвого хаюрдага.

— Так это узелок, — Ежель поковырял пальцем. — Такие обычно плетут по углам, чтобы к ним прицепить магическую решетку.

— Какую решетку? — Саша потерла руками лицо, прогоняя сон.

— Стабилизирующую. Вот ежели узелков по углам не будет, магия рун сделается размытой, и, следовательно, ослабленной.

— Спасибо, дядька Ежель.

Утром в башню заглянул Дюша.

— Не вернулся?

— Нет.

Ангелочек нахмурился, постучал пальцами по стеклу. Он стоял у окна и задумчиво смотрел на плывущие облака. День обещал быть солнечным.

— Если до ночи не появится, придется тебе одной идти к Источнику.

— А перенести нельзя? — Саше совсем не хотелось встречаться с неизвестностью без поддержки мужа. Еще за него было волнительно. По ее опыту срочный вызов к правителю страны всегда грозил неприятностями. И как забыть рычащую Самфиру? Уж не в ней ли причина?

Червячок сомнений (Александра не хотела называть его неприятным словом «ревность») больно шевельнулся в груди. Саша приложила ладонь к строну. Ей почудилось, что тот пульсирует и даже жжется. Подошла к окну — нет, камни светят ровно.

— Тогда придется ждать целый месяц. Сегодня полнолуние.

Если день выдастся такой же насыщенный событиями, как предыдущий, то неизвестно, доживет ли она до похода к Источнику. Отчего-то Александра сразу поняла, что слово Источник пишется с заглавной буквы — он не просто исток, который вбирает в себя горные ручьи и речушки и формируется в достаточно широкую реку Сытую, он основа всей агридской магии.

— Мы не опаздаем на лекцию? — поторопила Дюшу Алекс. Она не пошла на завтрак, обнаружив в собственной «столовой» приличные запасы еды. Прячась в башне, Саша отодвигала неминуемые расспросы о личном со стороны северян и других чересчур любопытных студентов. Кто-кто, а Касс и Фар не отличались сдержанностью и тактичностью, могли спросить в лоб, и она боялась завраться. Часто прошлое — это не то, чем станешь делиться даже с близкими друзьями. Ее прошлое вмещало в себя слишком много странных, если не сказать страшных, событий, начиная от похищения и заканчивая замужеством по прихоти родового амулета. Александра и сама не знала, кто она такая, какая магия живет в ней и почему не раскрывается. А вдруг она что-то вроде атомной бомбы? Нажмешь на какую-нибудь пумпочку, и тогда так шарахнет, что погубит весь мир.

— Я уже давно не посещаю занятия, — усмехнулся Дюша, наблюдая, как Алекс торопливо запихивает учебники в сумку. — Во всяком случае, в этом мире не был ни разу.

— Чем же ты занимаешься? Тебе не скучно: из года в год одно и то же?

— Смерти не бывает скучно. У нее много работы. Здесь цвет агридской молодежи, наше будущее, и за каждым надо присмотреть.

Александра, сунув ноги в туфли, обернулась на тяжко вздыхающего Дюшу.

— Прости, я не понимаю. Не вижу связи.

— Академия переполнена магией, и нельзя допустить гибели студентов, которые по большей части неразумны. Они, обучаясь, способны навредить как себе, так и другим. Я слежу за равновесием. Я уже упоминал, что в моих силах отсрочить смерть? Вчера я отсрочил твою, но взамен взял жизнь чужака. В этом и есть смысл моего пребывания в академии. Давай я тебя провожу?

— Ты стал моим телохранителем? — раньше она, не задумываясь, потрепала бы мальчика по голове, но теперь, догадываясь, сколько ему лет, не решилась.

— Хорошее занятие на ближайшее время, — он пожал плечами.

— Дюша, а как ты выглядишь на самом деле? Почему выбрал образ сладкого мальчишки? — эхо на лестнице подхватило Сашины слова и поиграло ими.

— Ты считаешь меня сладким? — ангелочек улыбнулся и ловко поскакал по ступеням, Алекс едва поспевала за ним.

- Угу.

— К кому у тебя будет больше доверия: к милому ребенку или немощному старику с запавшими глазами?

— А ты на самом деле такой — старый и немощный?

— Нет. На самом деле я очень красивый, — видимо, Смерти скромность не свойственна. — Ты сразу же забыла бы своего Гаррона. Поэтому я выбрал самый безопасный вариант.

— Блин. Теперь я точно умру от любопытства, — Саша сощурилась. У подножия башни утреннее светило, разогнав облака, делилось ярким светом. Аромат сирени здесь, на просторе, чувствовался особенно сильно — она росла вдоль крепостной стены и пенным кружевом превращала мрачную каменную кладку в легкомысленный элемент архитектуры. — Не покажешь как-нибудь по-свойски свою неземную красоту?

— Только в минуту твоего отчаяния.

— Договорились.

В аудитории было непривычно тихо.

— А где Арс? — спросила Саша у его соседа, подмечая, что «царский наблюдатель», как правило тихой мышью сидящий за спиной селевордского жениха, тоже отсуствовал. Студент недоуменно пожал плечами и опять вернулся к прерванному чтению. Саша перевела взгляд на первый ряд — место Самфиры пустовало. Волна беспокойства захлестнула с новой силой. — «Что-то происходит».

Лорд Пусс, преподаватель артефакторики, оказался милым старичком, чьи седые волосы легким пушком стояли над просвечивающим через них черепом. «Как одуванчик», — подумала Александра, угадывая под мантией сухопарое тело.

Пусс нацепил на крючковатый нос круглые очки и, послюнявив палец, принялся листать журнал. Найдя нужную страницу, округлил глаза.

— О! У нас новенькая! Интересно-интересно, — артефактор в предвкушении потер руки. — Ну-с, Алекс Дафой, каким камнем вы нас порадуете?

Саша сглотнула ставшую вязкой слюну и, повинуясь знаку преподавателя, приблизилась к его столу.