Ну, здравствуй, муж! - Татьяна Абалова

Лорд Пусс, предварительно погремев связкой ключей, достал из шкафа плоскую коробку, разделенную вдоль и поперек множеством перегородок. В каждой нише на атласной подстилке лежало по небольшому камню. Как только Тарилла дотронулась до содержимого драгоценной шкатулки, сотни лучей брызнули в разные стороны.

— Сейчас, сейчас, сейчас! — нараспев произнес старичок и суетливо зашторил ближайшие окна. — Из какого ты рода, деточка?

Его пальцы зависли над коробкой, готовясь ухватить нужный камень.

Александра спиной чувствовала, как десятки глаз напряженно следят за действиями старика. Сердце гулко бухало где-то во рту.

Она облизала губы и тихо произнесла:

— Я из рода Читающих письмена.

Легкий звук разочарования пролетел по аудитории.

— Пф!

Видимо, род Читающих письмена не относился к значительным в иерархии Агрида.

— Я помню вашего деда, деточка, — произнес преподаватель, выковыривая из шелкового ложа мутно-белый камень. — Замечательной был личностью. Пытливый ученый, которому оказались подвластны даже сейрали духов. Если вы переняли хотя бы долю его таланта, то уже принесете тем немалую пользу Агриду.

— А что такое сейрали? — спросил с места Касс. Саша узнала его по голосу.

— Записки, которыми обмениваются духи.

— Бесплотные твари? — в разговор вступила одна из подружек Самфиры. — Зачем бесплотным тварям писать записки, если они не могут держать в руках ничего материального?

— В том-то и дело! — обрадовался дискуссии лорд Пусс. — Только лорд Дафой умудрился понять, что за следы оставляют после себя духи — дымку, что надолго зависает на одном месте. Любопытство двигало им в исследованиях. Он начал зарисовывать эти следы и вскоре сообразил, что духи подобным образом предупреждают друг друга об опасности или о месте скопления наибольшего выброса магии, где они могут подпитать свою сущность. Вы не поверите, но лорд Дафой сделал величайшее открытие: оказывается, влюбленные духи оставляют друг другу милые послания!

— Целую тебя в щечку! — выкрикнул кто-то из студентов, и все засмеялись. — Чудесное открытие!

— Вам смешно, но именно через их послания мы выяснили, почему невозможно истребить духов. Оказывается, они размножаются! Это не неприкаянная душа умершего, как все полагали раньше, а самостоятельная сущность. Как вид жизни!

— А где водятся духи? — Саша еще в детстве услышала первые байки о привидениях, но никогда не верила в них. — «А может, это те самые духи, которых занесло на Землю ветром странствий, но из-за отсутствия магии они слабы, а потому редко встречаются?»

— В старых замках, в пещерах, в заброшенных подземельях. Они предпочитают сумрак, а потому появляются только ночью. Но давайте все же вернемся к нашему предмету. Итак, вот камень, который применяется родом Читающих письмена при создании амулетов. «Глаз слепца», с виду невзрачный, но весьма хорошо держит магию, — профессор Пусс высоко поднял руку с зажатым между пальцами камнем, больше напоминающем речную гальку, чем что-то ценное. — Сожми его в ладони, — камень перекочевал в руку Алекс. — Он должен ответить.

Прошло не меньше минуты, во время которой старичок с любопытством заглядывал в глаза студентки, прежде чем сомнение заставило его суетливо кинуться к коробке, чтобы вложить в ладонь ученицы другой камень, более крупный.

— Как? Совсем ничего? Ни покалывания в кончиках пальцев, ни холода по спине? Ты совсем ничего не чувствуешь?

— Во рту пересохло, — призналась Алекс. Может, сойдет за признак? Не признаваться же, что она не Дафой, и только поэтому камень на нее не реагирует?

— Это от волнения, — отмахнулся профессор, задумчиво теребя нижнюю губу. Потом стукнул себя по лбу и вновь кинулся к своему шкафчику. Порылся в стопке книг и вытащил на свет одну, самую потрепанную. — Читай!

Саша взяла учебник в руки.

«Карлогрифы сверегудов», — прочла она название.

— Достаточно, — остановил ее Пусс, — ты действительно способна читать редкие письмена. Странно, почему тогда не получается?

— Она жена лорда Цессира, — со своего места поднялся Касс. — Теперь Алекс одна из Меняющих лики.

— И что? — старичок сложил руки за спиной и вздернул подбородок.

— Меняющие лики говорят на всех известных и неизвестных языках. А раз она носит строн, то перенимает их магию.

— Вы хотите сказать, что Алекс Дафой не имеет никакого отношения к Читающим письмена, и все ее умения от строна?

Александру бросило в жар.

— Делайте выводы сами, профессор, — взгляд Касса встретился с Сашиным. В нем не было и капли дружеского участия. Лишь презрение, которого достойна самозванка. Видимо, Фар уже убедил брата в этом.

Но лорд Пусс не спешил выводить Алекс Дафой на чистую воду.

— Мы не будем ставить диагноз лишь по одной неудаче. Случается, что основной, семейный дар молчит. Значит, есть другой, может быть, более сильный, который достался от кого-то из предков, и сейчас он, доминируя, требует своего признания. Подойди сюда, деточка, — профессор пододвинул коробку к краю стола. — Подержи каждый из камней в руках. Нет? А этот?

— Но их более сотни, — недовольным голосом произнес кто-то из подружек принцессы, — пока она все перетрогает, мы помрем со скуки. Может, у нее вовсе нет никакого родового дара. Скорее всего, она пустышка, которая сейчас усиленно поглощает магию Цессиров. Недолго, милочка, осталось.

Усмешка была столь издевательской, что Саша невольно сжала пальцы в кулаки.

И опять в груди больно кольнуло.

«Она что-то знает? Откуда такая уверенность, что осталось недолго?»

— Так! Тихо! Закрываем учебники и открываем тетради. Контрольная, — по аудитории поплыл гул недовольства. — Нет, вы, Алекс, продолжайте. Это относится только к тем, кому скучно.

— Мне не скучно! — выкрикнул Касс.

— Тем не менее. Тема контрольной «Артефакты Сытых колдунов. Анализ. Вред и мнимая польза».

Пока одногруппники писали контрольную, Саша брала в руки все новый и новый камень. Зеленые, голубые, фиолетовые, похожие на куски перламутровых ракушек, имеющие чистоту слезы — все они служили проявителями одаренности. Но даже сотня «лакмусовых бумажек» так и не показала, каким же даром обладает Алекс Дафой. На нее отреагировал лишь камень рода Меняющих лики — рубин, но столь слабо, что Пуссу стало понятно: перед ним новобрачная.

— Не отчаивайся! — вопреки всему профессор не терял оптимизма. Наоборот, его возбудимость — как признак грядущего открытия, возрастала. Он даже приплясывал от нетерпения, когда открывал новую шкатулку — более дорогую и замысловато оформленную.

— Камни королевского рода, — шепотом, не скрывая благоговейности в голосе, произнес лорд Пусс. — Их всего пять.