Схватка - Евгений Шепельский

Бришер понизил голос, придвинулся и спросил едва слышно:

— Не боитесь?

Я сказал нервно:

— Еще как!

— А ежели с хитростью вы того, пролетите?

Тик-так, шшшух-шух…

Я открылся ему вчера, частично посвятил в план. Хотел знать, не будет ли он препятствовать, ну и поддержкой Крыльев хотел заручиться. Он сказал — нет, поможет легко, ведь это не подрывает власть Растаров, а ведь он присягал имперской короне, а не пальцем деланному «Коровьему совету». Это было прекрасно. Коронный совет своими действиями против Алых Крыльев способствовал тому, что наемные горцы превратились в моих искренних союзников.

— Значит, проиграю.

— Тогда вас схватят, и приговорят, и казнят тут же! В распыл сразу! И ветераны на улице не помогут. Не поспеют они. Да, не поспеют!

— Знаю.

— У вас имеется могущественная заступница, да. Но и против нее пойти могут… Обязательно пойдут.

— Есть такое дело. — Именно поэтому я услал Атли ждать меня в другом месте.

— И мы не подмогнем, ежели вы сыграете впустую… Я уже говорил вам вчера… Мы как… Мы так! Вот мы как! Указы против вас — без подписи Императора, да, без подписи! Значит — могли чужие руки Печать взять… Но доказать! Не доказать! Значит, и вы могете того, на законную хитрость пойти… Хитростью вас лишили власти, хитростью вы власть вернете. Все по чести, и власть самого Растара, которому мы присягали, не затрагивает это! Почти… — Он запыхтел, с огромным трудом подбирая слова. Бернхотт, Литон, Шутейник и Блоджетт слушали, знали все, все понимали. — Но ежели не выйдет у вас хитрость… Мы ничью сторону не примем. Мы Растару присягали, не вам, не совету!

Бришер проговаривал мне то же, что вчера, будто убеждал сам себя, хотя ясно, что в душе всеми силами хотел бы мне помочь.

— Я это помню, капитан.

— Совет приговорит вас к смерти… законно!.. Он право имеет… И мы ничего сделать не сумеем! Да, не сумеем. Ибо пойти против совета в этом случае — нарушить закон и присягу, а присяга это то, на чем стоим!

— Все правильно, и я ценю и уважаю вашу безусловную верность присяге. Если я проиграю… значит, сам виноват.

Он замялся, явно не готовый к любезностям, подбирая слова с еще большим трудом и отдуваясь, проговорил:

— Вы это… человек хороший, а редкость это нынче… ослиные хари кругом в Варлойне, наглые песьи морды, да, морды! Насмотрелся! У нас в горах Шантрама народ простой, легкий… Ну там в рыло дать кому, или прирезать за обиду — можем, но это понимать надо, это жизнь! Деремся в открытую! Часто! И исподтишка не бьем, как тут принято… Да! И вы на нас похожи, хоть и волосы черные… Ежели вы проиграете, Алые крылья тут же уйдут из Варлойна, я уже сказал ребятам и они поддержали… Совет нас выжил, и нам тут делать нечего… Жалко вас будет! Вот, обещал я, хлебните! Живая вода из моего клана!

В жестяной фляге был виски, куда крепче сорока двух градусов. Я бы сказал — исключительно отрезвляющий эликсир. Я сделал несколько больших глотков, и даже не закашлялся, хотя горло Торнхелла явно не было привычно к столь крепким напиткам.

— Великолепно! — сказал искренне.

Бришер посмотрел на меня с возросшим уважением:

— Если все пройдет гладко… я привезу вам еще!

— Закажите сразу две сотни бочек. Мы будем торговать этим прекрасным напитком в Нораторе и вы и ваш клан обогатитесь несказанно.

Явилась Эвлетт. В ворохе платьев и кружев, правда, слегка увядших. Под глазами круги — тоже, значит, бессонная ночь.

— Нужно сказать!

— Говори.

Мельком взглянула на Шутейника:

— Нет, только архканцлеру.

Ну, архканцлеру так архканцлеру. Мой хогг хмыкнул.

Мы вышли в пустую прихожую. Сегодня не было приема — все знали, что архканцлеру предстоит с утра держать ответ перед Коронным советом.

Рыжуха доложила основные вести. Быстро, сжато, четко.

— Теперь я спать.

— А я работать.

Значит, император умер. Вот как. Этого следовало ожидать.