Белый огонь - Алексей Пехов

Самый большой из городов, что когда-либо видел Тэо. Больше Пубира, Рионы, Ринии и… даже Талориса.

Бесконечный и совершенно пустой.

Всеми забытый.

Мертвый.

Дома возвышались, словно муравейники над лесными полянами. Самые низкие в четыре этажа. Остальные выше. Гораздо выше, чем сейчас строят. Над домами нависали башни. Столбы слоновой кости, уходящие к облакам, касающиеся их шпилями. До самой большой отсюда было несколько лиг, но все равно ее чудовищные размеры заставляли трепетать от восхищения и ужаса.

– Как… – Шерон сглотнула, чувствуя, что горло сжимается помимо воли. – Как же они такое строили? Даже с помощью волшебства?

– Шестеро еще оставались в нашем мире, – глухо произнес Тэо, рассматривая странное переплетение камня между собой, выступы, тяжи, острые грани. – Они учили и создавали. А уйдя, забрали с собой слишком много знаний. Такое не повторил никто из великих волшебников.

– Повторил, – возразила Шерон. – Мильвио говорил, что повторил. Города Савьята, Давора и Соланки были не менее прекрасны. Пирамиды Первых Королей в Элби. Да много чего еще, стертое Катаклизмом.

– Три тысячи лет прошло. А башни и стены Аркуса стоят. Даже не покосились, не накренились, не рухнули.

– Жаль, я не могу видеть, – вздохнула Бланка, и в ее голосе прозвучала настоящая печаль.

– Меня больше интересует вот это. – Лавиани ткнула пальцем в очень приметную вещь, которая конечно же не укрылась от внимания ее товарищей. – Как вам такое?

«Это» больше всего походило на то, как если бы ребенок на белом листе начертил линию черным грифелем.

Огромный ребенок на огромном листе огромным грифелем. И бумагой здесь стал сам Аркус.

Широкая, в четверть лиги, полоса начиналась на соседней вершине, спускалась в долину и рассекала город с юго-востока на северо-запад. Там, где она пролегала, не было никаких зданий, лишь черная обугленная поверхность, желоб, словно бы оставшийся от брюха проползшего здесь объевшегося человечины дракона.

– Магия, – негромко произнесла Шерон.

– Магия, – противным голосом передразнила Лавиани. – Да уж я понимаю, что не простой пожар. Вот он какой, гнев Шестерых?

Указывающая внимательно посмотрела на нее:

– Ты кажешься разочарованной.

– О. Конечно, грандиозно выглядит, не спорю. В наши времена подобное устрашило бы любой город, любую армию. Рыба полосатая! Да герцоги, зная о таком, должны были бы трястись у себя в спальнях да мазать мимо ночных горшков. Но в то время… ты глянь. Разрушения есть, хотя по сравнению с размерами города – капля в море. Такое впечатление, что Шестеро просто хотели напугать жителей.

– Четверть лиги в ширину, а в длину… в длину, может, и все десять. Это тысячи погибших.

– И десятки тысяч уцелевших, – сойка не дала себя сбить с толку. – Довольно слабо для гнева на врагов, поддержавших Вэйрэна. Скорее предупреждение.

Тэо посмотрел на путь, который им предстоял, мысленно прокладывая дорогу среди камней покатого склона, и произнес несколько отвлеченно:

– От тех времен остались одни сказки. Но в них говорится, что жители оставили Аркус еще до того, как случилась Битва на бледных равнинах Даула. Оставили все, кто мог и желал. Ушли далеко на север, там, где потом возник Летос. А остальные встали под знамена Темного Наездника, вместе с асторэ, гигантами и другими.

– Какими другими? – не поняла Лавиани, но Тэо покачал головой, не представляя существ из той эпохи.

Мир забыл слишком многое, чтобы быть уверенным хоть в чем-то, особенно если речь идет о столь стародавних временах.

– Ты сможешь найти их?

Сойка поняла, что он спрашивает о беглецах.

– Я не следопыт, – в который раз повторила женщина. – Пока – они старательно оставляли отпечатки своих башмаков, но что будет в городе – я не знаю.

Лавиани повела рукой, словно желая охватить все пространство:

– Здесь можно прятаться даже от шауттов. Залезть на вершину какой-нибудь башни, и тебя в жизни никто не найдет. Но мне-то зачем стараться? Вроде и ты, и наша леди прекрасно ощущаете статуэтку. Вы и ищите.

– Они там, – сказала Бланка, продолжая видеть, как во мраке то и дело вспыхивает серая искорка. – Я чувствую ее. Там.

Ее палец указал куда-то на северо-восток, за ряды зданий, циклопические нагромождения камня и пронзающих небо алебастровых стрел.

– Как же я обожаю нашу веселую странную компанию, рыба полосатая! – проворчала Лавиани и первая начала спускаться вниз.

Город, насчитывающий три тысячи лет, ждал тех, кто войдет в него. Первых людей в новой эпохе.

«Ну или вторых, – поправил себя Тэо. – Моряки уже пришли».

Стены возвышались над ними, закрыв собой солнце, и акробат с трудом представлял, как он с друзьями выглядит, если бы кто-то смотрел на них сверху. Очень-очень маленькими.

В арке ворот, толстенные густо-зеленые створки которых до сих пор держались на массивных петлях, властвовала исключительно темень. Сама же арка тоже поражала воображение своими размерами, и акробат внезапно понял, для чего проем такого размера.

Чтобы в город спокойно входили гиганты.

Толщина стен внушала трепет. Им пришлось пройти почти сто пятьдесят шагов по темному коридору, нет, туннелю, влажно пахнущему плесенью и старым заброшенным погребом.

Сердце Шерон глухо билось от встречи с неизвестным. Так она не волновалась даже в Талорисе, когда шла за Найли. А потом указывающая сделала шаг и вышла на свет, оказавшись в самом древнем городе материка.

Городе, который помнил Шестерых и Вэйрэна.

Он отличался от всех старых построек, что видела Шерон прежде. Аркус не был похож на Талорис. Ничем не напоминал развалины башни Лавьенды недалеко от Нимада или выступающие из моря Мертвецов храмы Шестерых. Не было в нем ничего общего с цитаделью Тропы Любви, не говоря уже о Шой-ри-Тэйране – месте вечной дремотной осени, чье сердце вырастили эйвы в эпоху, многими давно забытую.

Аркус оказался совершенно иным. Обновленным, чистым, как после теплой летней грозы, вымывшей улицы едва ли не до зеркального блеска. Все здесь выглядело новым, целым, будто люди оставили город лишь несколько секунд назад. Мостовые не были разбиты, сквозь камни не проросла трава, улицы не напоминали рощи, словно лес пожирал их, как болезнь точит старого человека. Ровный путь, никакого мусора или земли, которая должна была давно нарасти на старые каменные кости, подняться, скрыть под собой первые этажи, как это часто происходило с городами, заброшенными после Катаклизма.

Шерон казалось, что вот-вот в окнах (окнах со стеклами!) появится какой-то человек и окликнет их. Или там, дальше, в переулке, раздастся детский смех, донесутся крики торговцев, запахнет выпечкой и зажженными очагами.