Лесные стражи - Юлия Журавлева

— Вы хотите, чтобы серебряные дубы росли в другом месте и их вырубка велась там? Не у вас?

“Да… мы поделимся с тобой силой… а ты распорядишься ею с умом…”

— Но вы же говорили, что новых побегов нет, как же я их пересажу?

“Они вырастут там… где будешь ты…”

— А это возможно? — о том, как потом Рей будет жить с этой силой, и будет ли вообще, он пока не задумывался.

“Клеймо… древний символ и проводник… оно наполнено темной магией… мы заменим… твоя сила станет иной… ты изменишься…”

— Вы через клеймо уберете темную магию и замените своей силой?

“В тебе… полностью заменим магию… дадим иную силу…”

— А как же метка на мне? Если попытаться ее снять, маги поймут и тогда моя семья окажется в опасности, — это единственное, чего Рей боялся.

“Ты погибнешь для всех… связи исчезнут… ты сам исчезнешь… и возродишься”.

Перспектива в одночасье избавиться и от метки радовала, а вот все остальное не обнадеживало. Только Рей уже решился. Он же все равно пять минут назад умирать собирался, так какая разница? Если что-то пойдет не так, то задуманное он все равно сделает. Просто весьма изощренным способом. Терять ему все равно уже нечего. Главное, что у него появился шанс избавиться от метки. А если он еще выживет, то постарается что-то сделать.

Дендроиды снять рубашку не просили. Они обвили его щупальцами, плотно сжав, не давая шевельнуться. Рей даже дышал с трудом, но ослабить хватку не просил.

Один отросток коснулся клейма, другой — шеи, заставляя задрать голову. Первой вспыхнула метка, боль была резкой, но недолгой. Показалось даже, что ее вовсе одним движением вырвали с корнем, содрали вместе с кожей.

Следующее прикосновение ощутилось на лопатке, клеймо отозвалось холодом темной магии. Лопнули все связи: с Мией, с Саймоном, с лесом. Оборвалась связь наездника с грифоном. Внутри поселилась пустота. Пока что все шло нормально и даже как-то просто. Стало интересно, а что сейчас чувствует Саймон, Миа, Вил? Поняли ли они, что связей больше нет? И что подумали?

А потом стало не до посторонних мыслей. После магии из него потянули жизнь.

Рей краем глаза видел, как отважно кинулся к нему Вилли, видя, что хозяин умирает. Любимец и верный друг пытался до него дорваться, но увяз в многочисленных корнях и отростках. Вил звал, кричал по-птичьи и рычал по-звериному, но Рей все равно умирал.

Когда-то в детстве Рей провалился под лед, попав в полынью. Холодная вода лишила всех чувств, намокшая тяжелая одежда тянула вниз, а легкие с первым же ледяным вдохом, кажется, разорвало. Тогда восьмилетний мальчишка пытался бороться, маги крепче людей, даже юные и необученные. Рей боролся, но сознание начало угасать. Темнота в воде, темнота в голове. И холод внутри и снаружи.

Его вытащили два рыбака, подцепили гарпуном мальчишку. Откачали, помогли. Воду Рей по ощущениям выкашливал вместе с легкими. Его принесли домой, замерзшего до синевы. И полные ужаса глаза матери он запомнил на всю жизнь. Как и ремень отца, когда лихорадка и кашель прошли.

Сейчас он снова вспомнил их. Мать, отца — только бы глупостей не натворил с его тяжелым характером. Ниранеллу — она не пропадет, бойкая девчонка выросла. Ксандру, хоть бы с ней и с детьми все было хорошо. Перед старшей он чувствовал себя особенно виноватым. А еще Миа. Золотые волосы и прозрачные веснушки. Чистые голубые глаза, в которых горит вера и надежда. Разве мог Рей ее подвести?

Это остановило его на самой границе, там, где сознание должно полностью погаснуть, исчезнуть вместе с человеком. А то, что останется уйдет вслед за богами в другие миры. Храмовники говорят, что там, в другом месте, люди возрождаются в новых созданий. Но Рей не хотел уходить, у него и здесь остались незаконченные дела.

Новая сила обожгла также, как ледяная вода когда-то. Только в отличии от прошлого раза, целитель смог дышать и дальше, все больше вбирая в себя то, чем щедро делились дендроиды. Это не магия и не жизнь. Это что-то на грани или за гранью. Сила всего живого и сущего, которое есть в каждом дереве, камне, воде, в том, что не живо и не мертво.

Кажется, именно этим Рей и стал, не ощущая себя живым. Но и мертвым он не был. Все видел, слышал и чувствовал. Чувствовал, как дует ветер, как оседает на траве и листьях вечерняя роса. Как ползет по земле улитка, на которую уже нацелился подбирающийся к ней еж. Как просыпаются летучие мыши, вылетая на ночную охоту. Как сова высматривает добычу. Как ползет по лесу реликтовый василиск, взволнованный тем, что давно не видел своего отпрыска, и все спешат убраться с его пути. Чувствовал, как шелестит листва на серебряных дубах, как магия переходит от ветки к ветке. Как корни вместе с питательными веществами тянут ее из земли.

Он ощущал все, но не чувствовал только одного — себя. Рея, того Рея, что был прежде, отныне не существовало.