Принцесса и её зверь - Галина Мишарина

Последние пятьдесят ступеней Вэйл нёс меня на руках, и я считала удары его сердца. А когда мы оказались внутри, и встали у белого алтаря, мама попросила обоих вытянуть вперёд соединённые пальцы.

– Дети мои, – сказала она негромко, – пусть небо благословит ваш союз, как благословила его я. Своими поступками вы уже принесли клятву любви, и укрепили чувства столь умело, что эту связь не разрушит более никто. Дождь споёт вам, а гром подхватит, ведь ваши силы схожи, и вы теперь едины не только с небом, но и с горами.

– Я клянусь любить тебя, даже если у нас не будет имён, – сказал Вэйл, целуя мою руку.

– Клянусь помнить тебя, даже если саму себя забуду, – отозвалась я. – И не сдамся, когда будет больно.

– Пусть это лучше будет моя боль, горностайчик, – тихо отозвался он. – Хотя я знаю, ты готова разделить и радости, и беды.

Над храмом пророкотало, и капли над стеклянным куполом превратились в бриллиантовый ливень. Вэйл притянул меня к себе для долгого объятья, а мама нараспев произнесла слова из древней молитвы – пусть непонятной, но красивой всё равно. Потом мы надели друг на друга украшения, и мне почудилось, будто лунные камни и сами стали как луны с тёмными кратерами…

Обратно мы шли под звуки музыки и хоровое пение всех собравшихся. Благодаря сплетённым над головами кронам, почти не промокли, даже подпевали сами, и я смеялась, когда гости принимались бросать в «молодожёнов» магию. Это было всё равно что кидаться облаками, которые приятно пахли и оставляли на коже и одежде мерцающие следы.

Не знаю, были ли нам явлены какие-то особые знаки – ни мама, ни королева об этом ни словом не обмолвились. По возвращению во дворец всем предстояло пиршество и танцы. Для жениха и невесты в королевстве Аурвеиль не было особых запретов, они и ели, и веселились вместе с остальными. Благодаря отсутствию кринолина, танцевать в моём платье было удобно, и Вэйл этим пользовался. Мы то кружились вместе, взявшись за руки, то становились частью большого хоровода, и пили незнакомые для меня напитки – густые и сладкие, но не пьянящие. Или мне только казалось, что я не пьянею, потому что голова слегка кружилась, но это могло быть и следствием всепоглощающего счастья.

Вэйл был рядом – нежный, улыбчивый, и в то же время опасный. Я знала, о чём он думает, обнимая меня, и ощущала его близкую силу. Наверняка и остальные чувствовали исходящую от нас пламенную магию, а потому скоро состоялись проводы в особый лесной домик, где проводили первую ночь все молодожёны. Таких теремов было два для удобства, и ехать туда предстояло верхом. Здесь не давали напутствий, и не ждали доказательств верности. Мужчину и женщины оставляли наедине вдали от веселящихся гостей, чтобы они могли лучше узнать и понять друг друга, и эта традиция мне нравилась.

Платье моё по-прежнему сияло, и хотелось продолжать танцевать. Вэйл тоже выглядел довольным, и вскоре мы пустили лошадей лёгким галопом, благо что тропу было хорошо видно.

– А вон и наше гнёздышко показалось! – крикнул мужчина.

– Какой чудесный домик!

Он был небольшим, и за это сразу мне понравился. Было видно, что здание старое, и строили его с любовью. К тому же за магической обителью хорошо ухаживали: никаких трещин на фасаде и отвалившейся черепицы.

Лошадей оставили в маленькой конюшне в отдалении, и Вэйл занёс меня внутрь, закрыв дверь за нами на засов.

– Вот и всё, волнушка. Ты попалась.

– Можно подумать, я не знала, на что соглашаюсь!

Я пощекотала его грудь в том месте, где расстегнулась маленькая серебряная пуговица, и Вэйл широко улыбнулся.

– Хочешь осмотреться?

– Я бы хотела как можно скорее отыскать спальню, мой воин.

Вэйл потянул меня к лестнице, и вскоре мы оказались в освещённой золотыми огоньками комнате, не похожей на просторные покои дворцов. Спальня была не то чтобы маленькой, но более уютной благодаря мебели цвета песка, и обивкам в крупный голубой цветок. На подоконнике стояли вазы с лунными фиалками, а сквозь белую тюль было видно звёзды.

Муж усадил меня на кровать и опустился на колено, чтобы снять туфли.

– Ножки не натёрла?

– Нет, а ты?

– Вроде нет, – усмехнулся он. – Хотя на мою лапу не всякий башмак налезет. Тебе понравилось торжество?

– Да. Я всегда думала о скромном празднике с десятком гостей, но так тоже здорово. Да и мама счастлива здесь, а это для меня важно. Тебя не смущает моё происхождение, Вэйл?

– Ты говоришь так, будто твоим предком был колдун-разрушитель.

– Нет, слава богам… Но я боюсь отчуждения, Вэйл. Если люди узнают, кто мы с мамой на самом деле…

– А ты не говори, – отозвался он, разуваясь и садясь рядом. – Зачем кому-то знать? Ты – принцесса магии, и на этом всё. Уважение и почёт от простых людей гарантированы.

– Ну а правители?

– Им будет достаточно того, что магия твоя окрепла. Если прежде они могли приказывать, теперь командиром стала ты. Мама ведь научила тебя показывать сияние?

– Да, но оно годится только для того, чтобы освещать сумрак!

Вэйл обнял меня.

– Порой это и есть самое главное, горностайчик. Провести сквозь тьму тех, кто давно уже в ней плутает. А королю не обязательно знать подробности, ты не должна что-то кому-то доказывать.

Я забралась к нему на колени, и склонила голову к плечу мужчины. Тишина была оглушительной, но звук наших дыханий убаюкивал. Я медленно расстёгивала пуговицы праздничного сюртука, а Вэйл гладил мои обнажённые плечи.

– Долго не могла понять, чем от тебя пахнет.

– Шерстью? – подсказал он с улыбкой.

– Кстати, нет. Но запах лесной. Мне поначалу казалось – полынный, смоляной, потом грибы чудились, вот только не солёные, а удруты – пухлые беляши со сладковатым привкусом.

– Пахнуть редкими грибами – не самый худший вариант.

Я одолела последнюю пуговицу, и Вэйл разделся.

– Плохо быть и не могло, поверь! Потому что на самом деле всё это время от тебя пахло густым диким мёдом, окружённым влажной травой. – Я распахнула его рубашку и уткнулась в грудь мужчины носом. – Да, именно мёд и трава. И ещё, конечно, твой собственный запах, который ни на что не похож.

Я длинно вздохнула, едва сдерживая сладкий зевок, и Вэйл взял меня на руки, баюкая, словно малыша.

– Устала.

– Ничего, просто расслабилась.

Я обвила его за шею, устраиваясь поудобнее, и Вэйл предложил:

– Спать?

– Но ведь это наша брачная ночь… Пусть вторая, но всё-таки!

– Вот потому, что она наша, мы и будем делать всё, что захотим – петь колыбельные, и обниматься, и наслаждаться покоем.

Я и правда устала, однако просто заснуть было странно. Но когда Вэйл уложил меня к себе на грудь, глаза закрылись сами собой.