Тень короля - Надежда Федотова

– Все в порядке, брат мой, – тихо шепнул аббат, боясь разбудить сподвижников. – Врачевателя я не привел, уж больно время позднее… Но лекарство от вашего недуга он мне дал. Хорошее лекарство. Сказал, то, что нужно.

– Было бы неплохо, – кивнул брат Лири. И принял из рук святого отца крепко закупоренный пузырек. – Как принимать?

– Непосредственно по мере необходимости, половину склянки. Но только на полный желудок. Лекарь предупредил, средство сильное…

– Это хорошо, – обронил монах, аккуратно пряча пузырек на груди. – Даст Бог, справимся!.. Вы ложитесь, отче. Скоро уж рассвет…

Аббат Бэннан кивнул, снял с лавки высохшее одеяние брата Даллана и улегся на освободившееся место. Подложил ладонь под голову, повертелся, устраиваясь удобнее на жестком своем ложе, и смежил веки. В комнатке стало совсем тихо. Большая облезлая крыса, высунув нос из щели в полу, пошевелила усами и ловко вскарабкалась на камин. Ткнулась острым носом в принесенный послушником мешок со снедью, прижала уши и принялась тихонько выгрызать дыру в холстине. Люди спали… Но не все. Один из них, лежа с закрытыми глазами, чутко прислушивался к обманчивой ночной тишине. А пальцы его левой руки, закинутой за голову, привычно поглаживали неровные бугорки шрама на затылке.

Длинного шрама, оставленного каленым железом.

Ивар, позевывая, задрал лицо кверху и посмотрел на небо. Оно светлело с каждой минутой – приближался рассвет. Скоро смена караула. Лорд Мак-Лайон тихонько скосил глаза в сторону ворот, где, подпирая спиной забор, клевала носом пара наемников, еще раз демонстративно зевнул и, не поворачивая головы, сказал негромко:

– Финви, поди сюда. Иди-иди, кухня обождет. Я же знаю, это ты там шастаешь… только не высовывайся, так поговорим.

– Глаза у вас на затылке, что ли?.. – с тяжелым вздохом донеслось из приоткрытого оконца столовой. – Ну вот он я, здесь. Чего изволите?

– Ты там один в комнате? Рядом нет никого?

– Бог с вами, сударь! Хозяева, понятно дело, почивают, а прислуга тока-тока глаза распахнула. Кухарка печь растапливает, младших за водой услала… Никого нету.

– Ночью не дрых? Все сделал, как я тебе велел?

– В точности, – отрапортовали из окошка. – Бдел, пока все не угомонились.

– И?

– Ну что… Молодые господа, Эрик с Энгусом, в карты полночи играли. Опять же пили, дело понятное!

– Понятное, говоришь? – пробормотал Ивар. – Ну ладно – Энгус! А уж Эрик, святоша наш?..

– Пил как миленький, – доложил Финви. – Он посты, мож, и соблюдает, да только от винца доброго все одно не откажется. К тому ж господин Энгус жуть до чего в карты везуч – тут и трезвенник с горя запьет… Глава дружины вон чуть не запил неделю назад – когда вождев племянник у него пояс выиграл! С бляхами серебряными, дорогущи-и-ий!.. Грихар, конечно, после отыгрался и свое вернул, но теперича только хмельное на кон ставит, обжегшись-то… И все одно через раз в пух проигрывается. Вот молодые господа и гуляют, считай, каждый день!

– Каждый?

– Ну как хозяин изволил приказать из дому никому не отлучаться, так они и шалят. У господина Энгуса подружка есть, скучает он по ней, вот вином страдания и заливает, значится…

– А! Дочка мельника. Знаю… Весь в братца сводного. Того, помнится, тоже все на простолюдинок тянуло. Гхм!

– Простите, сударь, а вы о чем это?..

– Не твоего ума дело. Допоздна играли, говоришь?

– Часов этак до трех. А потом разошлись. То есть господин Энгус к себе ушел, они у господина Эрика обыкновенно время проводят. Оно и понятно – старший хозяин ежели увидит, дак обоим нахлобучит за выпивку-то. А его покои в аккурат рядышком с покоями госпожи Мак-Кана и комнатой господина Энгуса… Вот тот к брату и бегает, чтоб не поймали. Только вчера и у себя мог бы. Не до него хозяевам было – так ругались, жуть!

– Так уж прямо и жуть? – вздернул бровь Ивар. – И кто с кем ругался?

– Вождь с супругою, – шепотом ответил Финви. – Я уж думал, до драки дойдет! Вождь-то, он того… мужчина с характером. И с кулаками, ага… А почему ругались, так тут, уж простите, сударь, я и сам не понял толком. Госпожа Кара хозяину все пеняла, что он, мол, против клана и совести идет, что так-де никак неможно, а что неможно – черт их разберет. Хозяин сразу как пошел шипеть – рот, мол, прикрой, женщина, да на себя оборотись! Была б сама без греха, тогда, мол, еще куда ни шло…

– Хм. Интересно, на какие это грехи он намекал, а?..

– Дак оно ж известно, сударь, на какие! Об госпоже Каре и Шейне Мак-Грате вся прислуга по углам шепчется. Говорят, что вроде как госпожа вождю с соседом рога наставляла. И до замужества еще, говорят, и после.

– Кара О’Нейлл? – изумился Ивар. – Рога?!

– Да я тож не очень-то верю, – признался бродяжка. – Я того Мак-Грата не видал, но уж что касается госпожи О’Нейлл – ну ведь ничего же особенного! Разве ж к такой будешь от собственной жены-то столько лет бегать?

– Ну это смотря какая жена, – раздумчиво вставил лорд. Потом припомнил вдову Шейна Мак-Грата и покачал головой: похоже, пустые домыслы. Она не в пример краше бледной серой мышки Кары, да к тому же еще и моложе лет на пять. «С другой стороны, нет дыма без огня, – подумал он. – И если слухи не врут – тогда понятно, отчего супруга нашего вождя ходит с заплаканными глазами и почему Дейдре так краснеет при упоминании об этом… Надо будет прижать госпожу Мак-Кана к стенке и выяснить точно!» Лорд Мак-Лайон выбил пальцами дробь по коленке и сказал: – А что она имела в виду под тем, что вождь идет против совести?

– Не знаю, сударь! Не успел разобрать. Почудилось мне, что в коридор вышел кто-то. Побоялся, что застукают меня у господских дверей, да и шмыгнул в кладовку… А когда вылез, дак они уже угомонились.

– Так быстро?

– Ну я ведь чуть не четверть часа в кладовой просидел… Они уж помириться успели… Госпожа как пошла рыдать, дак хозяин весь пыл и растерял. Женщины, сударь, завсегда слезами нашего брата берут…

– Не умничай, философ несчастный… Ладно, пусть их, господ. Как там дела с шорниковой дочкой?

– Ох, сударь, даже и не знаю… Она, кажись, скоро решит, что я в нее по самую маковку втюрился. А папаша у ней строгий. Ежели поймает, на месте прибьет! С его-то кулачищами мне и мизинца хватит… Может, ну их, а? Она мне и не нравится-то особо…

– Не ной! Тебя жениться на ней никто не заставляет. И не трясись – делай что велено, а уж с суровым отцом я сам разберусь, если надо будет… Узнал что-нибудь?

– Узнаешь тут, – кисло донеслось из глубины столовой. – У ней только глупости бабские на уме, а всякой нечисти она как огня боится!.. Только разговор заведу – виснет на шее, как хомут, и причитать начинает… А я только и думаю, как бы шорник не нагрянул да не отоварил бы меня по шее за такие-то вольности. Он же разбираться не будет – сама она мне на коленки влезла или я намерения имею…