Ловец тумана - Сергей Игнатьев

Сборочный цех растянулся во всю длину здания, во всю длину одной из восьми хаотических стрел, вместе составляющих смерть-факторию.

Конец его терялся во мраке. Это был воплощенный ад. Подсвеченный всполохами плавильных печей, повсеместно сыплющимися искрами, мертвенным синим и зеленым магическим огнем, цех жил своей жизнью.

Они шли по следам Жанны, ясно пропечатавшимся в слоях копоти и пепла, покрывавшим черные плиты пола.

Шли и шли, и не было конца сборочному цеху.

Он атаковал их запахами разлагающейся плоти и химических реактивов, запахами ржавчины и нечистот.

Было невыносимо жарко, душно. Пот заливал глаза, горячими струйками щекотал спину. Пепел и сажа роились в воздухе, забиваясь в ноздри и глотку, заставляя надсадно кашлять.

По змеям конвейеров тянулся исходящий паром клепаный металл и остывающая сталь, элементы шипастых доспехов, слепые шлемы, ребристые поножи и наручи, причудливые искусственные конечности, снабженные чудовищными булавами и зазубренными лезвиями…

По змеям конвейеров тянулись голые мертвые тела – мужчины, женщины, молодые, старые, люди, орки, гномы, тролли. Любые двуногие, способные удержать в руках оружие. Погибшие с мечом в руках, предназначенные для того, чтобы вновь взять выпавший меч, вновь идти драться. Только теперь уже – под звездой-шестеренкой, составленной из расходящихся в разные стороны восьми стрел.

Смерть-фактория вбирала в себя слабую человеческую плоть и вбирала в себе сталь, соединяя их в единое целое. Переделывала тронутые тлением бренные оболочки, утратившие свои души. Превращала в механических кукол клиц-клоков, в воинов Хаоса, морталистов и шреккеров, вертких упырей и слепых магов; в чудовищных конструктов…

Ухали и лязгали гигантские прессы, натужно скрипели подъемники. Смерть-фактория утробно урчала и грохотала, отрывисто щелкала и завывала, гудела густым басом и лязгала. Будто живой организм, чудовищный прожорливый монстр, в брюхе которого они оказались.

Они шли, воочию наблюдая все величие и гнусность хаоситских замыслов. Сколько труда и выдумки, сколько сил и терпения вложено было, чтобы отладить этот кошмарный механизм!

Они шли долго, очень долго, не встречая на своем пути ни единой живой души.

Будто смерть-фактория и не нуждалась в обслуживающем персонале, способная действовать сама по себе, сама себя обеспечивать, совершая бесперебойный круговорот новых воплощений.

И все это… ради чего?

Впереди по ходу движения возник элемент, выбивающийся из общего интерьера.

Канцелярская конторка, заваленная какими-то бумагами, с чернильницей, перьями и подставкой для печатей. Рядом с ней, вырастая из пола и уходя в потолок, тянулась труба непривычной формы. К ней прицеплен был узкий стеллаж с продолговатыми овальными футлярами.

– Никак, пневмопочта? – прищурился Циролис. – Но что это за дополнительные элементы в конструкции? Неужели она связана с каким-то порталом?? Надо проверить…

– Идемте, магистр. Мы все ценим вашу любознательность, вы же знаете. Но теперь на это нет времени.

– Одно мгновение, прошу вас, – пробормотал старик, лихорадочно роясь морщинистой рукой в своей сумке.

Наконец, он выхватил из нее дневник в кожаном переплете, тот самый, что неустанно заполнял, пользуясь каждым привалом, каждой остановкой в пути. Торопливо послюнил палец, стал листать страницы…

– Идемте же!

Магистр Циролис даже не обернулся, с треском выдрал, одну за другой, несколько страниц. Торопливо свернул листы трубкой, схватил перо, что-то торопливо надписал, схватил со стола печать, стукнул ей по свитку. Цепкими пальцами ухватил со стеллажа футляр…

Северин отвернулся, молча пошел вперед.