Божьи воины - Анджей Сапковский

Вновь прибывшие остановили коней, слезли, небрежно бросиввожжи задыхающимся слугам, подошли к хозяину замка, поклонились. Уважительно,но гордо. В седле, кроме кнехтов и стрелков, остался только молодой паж вбольшом берете с тремя страусовыми перьями. Паж крутил коня, заставляя егоплясать и выделывать танцевальные движения. Подковы цокали по брусчатке.

— Пан де Бергов. Приветствуем, желаем здравствовать!

— Пан фон Биберштайн, пан фон Кёкериц. Гость в дом — Бог вдом.

— Позвольте представить пана Кёкерица и моих рыцарей изаказчиков: пан Микулаш Дахс, пан Генрик Зебанд, пан Вильрих фон Либенталь,Петр Нимпч, Ян Вальдау, Райнгольд Темриц. Мы успели к ужину?

— И к ужину, и к делам.

— Вижу, вижу. — Ульрик фон Биберштайн, хозяин Фридланда,окинул взглядом стоящих у стены пленников. — Однако картинка весьма убогая.Вероятно, это остатки, и Шесть Городов уже отобрали самый лучший товар.Приветствую, пан Герсдорф. Пан Клюкс. Пан Шафф. Ну как? Уже сговорились?

— Еще нет.

— Ну, значит, давайте договариваться, — потер рукиБиберштайн. — И на ужин! Во имя святого Дионисия! Пить хочется, как незнамочто!

— Этому, — кивнул пажам Отто де Бергов, — мы легко поможем.

Прибывший с хозяином Фридланда Микулаш Дахс — Рейневанпомнил по докладам гуситских гейтманов, что это был клиент Биберштайнов, —вернулся, осмотрев поставленных у стены пленников. Его мина говорила о многом.А о том, о чем не говорила, досказывали покачивания головы.

— Я гляжу, все хуже, — прокомментировал Биберштайн, принимаяиз рук слуги большой кубок. — Ты, ваша милость, предлагаешь все более жалкийтовар, пан Отто, все самого скверного качества. Видимо, это знак времени, signumtemporis, как говорит мой капеллан. Ну что ж, какова работа, такова и плата,так что поговорим о ценах. В 1419-м за пойманного и предназначенного на казньгусита платили в Кутной Горе копу грошей, за еретического проповедника — пятькоп...

— Но тогда спрос был больше, — прервал его де Бергов. — Вдевятнадцатом году было нетрудно поймать гусита, тогда побеждали католики.Сейчас верх у гуситов, а католиков бьют, так что гуситский пленник — вещьредкая, истинный раритет. Потому и дорогой. А господа из ландфридов завышаютцены, создают прецеденты. Ольджих из Рожмберка платит по сто пятьдесят копгрошей выкупа. После таковской битвы баварцы и саксы платили за своих дажебольше. И по двести коп за голову бывало.

— Я прислушиваюсь, — подошел и гордо задрал голову ЛотарГерсдорф, — и никак не пойму, то ли я поглупел, то ли вы. Хозяин из Рожмберка инемцы платили за господ, за дворян, за рыцарей. А кого вы нам на торгвыставили? Каких-то нищих старцев! А ну ловите и предложите мне Рогача из Дубе,давайте Амброжа, Краловца, братьев Змрзликов, Яна Черника, Колюха, Чапека изСана. На них я серебра не пожалею. На этих обоссанцев его расходовать и неподумаю. Какой мне толк от обоссанцев?

— Эти обоссанцы, — не опустил глаз де Бергов, — на кострахбудут по-чешски вопить и молить о пощаде. А вас это интересует, разве не так?

— Это, — холодно подтвердил Биберштайн. — В городах у наслюди от страха перед чехами трясутся, паникуют. Помнят, что было в мае.

— Как сейчас, — угрюмо подтвердил Лютпольд Кёкериц. —Насмотрелись на гуситов со стен жители Фридланда, Жутавы, Згожельца и Львовка.И хоть отстояли эти города, героически отразили штурм, люди умолкают от ужасавсякий раз, когда кто-нибудь упоминает о страшной судьбе Острица, Бернштадта,Любаня, Злоторын. Надобно показать этим людям что-то такое, что поднимет ихдух. Лучше всего, когда чеха-гусита на эшафоте обрабатывают. Ну, пан Отто,называйте цену. Если будет разумной, подумаю... Эй-эй! Держи кобылу-то завожжи, Дуца.

Паж, тот паренек в берете с перьями, который похвалялсяконем, подлетел к группе так резко, что чуть не повалил рыцарей. На такое ниодин паж, оруженосец или юнкер не решился бы, понимая, к каким последствиям этоможет привести, в том числе к взбучке.

Пажик, о котором идет речь, явно не опасался последствий.Скорее всего потому, что пажиком не был.

Из-под задорно сидящего набекрень берета на рыцарейпоглядывали смелые до наглости глаза цвета вод горного озера, окаймленныедлинными, пожалуй, в полдюйма ресницами. Хищно задранный нос немного несоответствовал светлым локонам, румяным щечкам и губкам ангелочка, но целое всеравно вызывало какое-то удивительное ощущение в том районе, который поэтыпереносно именовали circa pectora[148].

Девушке было никак не больше пятнадцати лет. Одета она былав белую блузку в мережку и жилетку из пурпурного атласа. Мужскую курточку ссоболиным воротником она носила по новейшей моде, просунув руки сквозь открытыебоковые швы так, чтобы рукава свободно свисали на спину, а при езде галопомживописно развевались.

— Разрешите, милостивые государи, — представил ее с легкойусмешкой Лютпольд Кёкериц, — этот фокусничающий на коне шут — моя племянница,благородная панна Дуца фон Пак.

Рыцари — все, не исключая пожилых и горделивых, — молчали,вытаращив глаза. Дуца фон Пак развернула лошадь, стройную гнедую кобылу.

— Ты обещал, дядя, — сказала она громко. Голос был не оченьприятный, сводящий на нет — не у всех — красоту и вызванный первым взглядомэффект.

— Раз обещал — выполню, — насупил брови Кёкериц. — Потерпи.Не подобает...

— Обещал, обещал. Я хочу сейчас, сразу. Ну же. Мне скучно!

— Ад и дьявол! Ну хорошо, хорошо. Одного получишь. Выбирай.Господин Оттон, одного из них я беру, заплачу сколько назначите. Потомрассчитаемся. Я обещал девчонке подарить, а видите сами, как она капризничает.Так пусть выбирает, что хочет...

Де Бергов оторвал взгляд от бедра девушки, поняв наконец, вчем дело.

— Денег не надо, — поклонился он. — Пусть будет от меняподарок. В честь красоты и обаяния. Извольте выбрать, милостивая панна.

Дуца фон Пак наклонилась в седле и улыбнулась. С истинноубийственным обаянием. Потом продефилировала перед онемевшими рыцарями.Подъехала к пленникам.

— Этот!

«Она выполнила обет, — подумал Рейневан, глядя как слугивытаскивают из шеренги подмастерье из Яромира, — Она поклялась совершить доброедело, пообещала кого-нибудь освободить. Столяру повезло. Истинное чудо... Аведь через него можно было дать знать Шарлею. Жаль...»

— Убегай, — прошипела девушка, наклоняясь с седла ипоказывая на ворота. — Беги!

— Нет! — крикнул Рейневан, вдруг поняв. — Не бе…

Один из мартагузов ударил его с размаха. Подмастерьепобежал.