Козырные тузы - Пэт Кэдиган

«Придется. Ты нужен нам».

Двери за ним захлопнулись, и он подумал, что, наверное, поспешил записывать ее в союзники.

* * *

Том Тадбери переживал один из худших дней в своей жизни. Самым поганым было восьмое марта, когда Барбара вышла замуж за Стива Брудера, но этот день претендовал на второе место. Он вез в клинику Тахиона странную штуковину, которую отобрал у малолетнего бандита, когда странный корабль, похожий на затейливую ракушку, вынырнул из облаков, завис перед ним и пригласил его внутрь. Пожалуй, слово «пригласил» было здесь не вполне точным: вернее было бы сказать «загнал». Казалось, ледяные когти сжали его сознание, и он собственными руками преспокойно завел свой панцирь в разверстый люк грузового отсека. После этого в его памяти зиял провал вплоть до того момента, когда Том очутился посреди гигантского зала, в сравнении с которым панцирь у него за спиной казался мухой.

Несколько стройных людей в шутовской бело-золотой форме выступили вперед и обыскали его, а еще один нырнул в его панцирь и появился на пороге со странным черным шаром и наполовину распотрошенной упаковкой пива. Он махнул жестянками, отчего они глухо звякнули, а его товарищи дружно расхохотались. Затем последовал осмотр странной штуковины, сопровождаемый потоком мелодичных слов, который время от времени прерывался странными и необъяснимыми паузами. Прибор в конце концов с недоуменным жестом был отложен на полку, тянувшуюся вдоль стены изогнутой комнаты. Один из захватчиков вежливо кивнул в сторону двери. Эта любезность отмела самое ужасное подозрение Тома: кто бы его ни захватил, они явно не принадлежали к Рою. Почему-то вежливость никак не вязалась в его сознании с чудищами.

Они вышли в длинный змеистый коридор, стены, пол и потолок которого сияли, как перламутровая раковина. Изогнутый потолок вспыхивал при их приближении и темнел, когда они проходили мимо. Одну стену украшал воздушный узор из розовых линий в виде цветочных лепестков. Вдруг стена раздвинулась, и Тома ввели в роскошную каюту.

Его встретил сухой женский смех, и он с изумлением уставился на красавицу, возлежавшую в центре огромной круглой кровати.

— Да, вид у тебя, прямо скажем, не очень, — подвела она итог, окинув его оценивающим взглядом. Том втянул живот и пожалел, что не догадался сменить футболку. — Я — Аста Лензер. А ты кто такой? — Он был испуган, страх заставил его покачать головой. — Ой, да брось ты! Мы в одной лодке.

— Я — туз. Мне приходится быть осмотрительным.

— Ха, нашел чем удивить! Я тоже туз.

— Правда?

— Угу. Я исполняю танец семи покрывал. — Ее длинные гибкие руки замелькали в замысловатом танцевальном движении. — Пересаломеиваю Саломею. — Вид у него стал озадаченный. — Ты что, никогда не был на балете?

— Ни разу.

— Деревенщина. — Она порылась в большой бесформенной сумке и извлекла оттуда пакетик белого порошка, зеркальце и соломинку. Руки у нее так тряслись, что отмерить порошок ей удалось лишь с пятой попытки. Женщина втянула кокаин носом и издала протяжный вздох облегчения. — Ну и где мы? Ах, да, я рассказывала о своих способностях. Я зачаровываю людей своими танцами. Особенно мужчин. Но когда тебя похищают инопланетяне, что в этом проку? Хотя ему нравилось. Благодаря моим способностям я раздобыла ему уйму нужной информации и поддерживала его… в тонусе.

Она сделала непристойный жест.

Том не имел ни малейшего понятия, о ком и о чем она болтает, но, честно говоря, это его не очень интересовало. Он пересек комнату и рухнул на невысокую скамью, которая, казалась, росла прямо из пола. Едва он устроился на мягкой расшитой подушке, как послышался шорох, словно шелестели сухие листья или лепестки, и в воздухе разлился сильный пряный запах.

Он не знал, сколько времени он сидел на скамье, мучительно обдумывая ситуацию. Неужели такисиане! Боже правый! Что с ними будет? Захочет ли Тахион помочь? Сможет ли? Да знает ли он вообще об этом? Вот черт.

— Эй! — позвала Аста. — Прости, пожалуйста. Послушай, мы ведь оба тузы, должны же мы придумать что-нибудь, чтобы выбраться отсюда.

Том пожал плечами. Как объяснить ей, что его силы остались там, в грузовом отсеке, вместе с его панцирем?

* * *

В тишине каюты звук чиркнувшей о коробок спички показался странно громким. Tax с преувеличенным вниманием следил за тем, как разгорается огонек свечи. Стены корабля заиграли красками, в воздухе повеяло легким цветочным ароматом. Тахион вытащил из кармана четвертак и положил его на алтарь, среди золотых такисианских монет он выглядел нелепо. Торопливо пробормотав молитву о душе его отца, Тахион сделал небольшой надрез на подушечке указательного пальца ножиком с перламутровой рукояткой, На коже нехотя выступила кровь, и он прижал блестящую каплю к монете. Потом, поджав под себя ноги, уселся перед семейным алтарем, лизнул порезанный палец и принялся поигрывать двухдюймовым ножичком.

— Разве это оружие?

На пороге, прислонившись к двери, стоял Забб со скрещенными на груди руками. Высокий — почти шести футов ростом — и худой как щепка, он, однако, обладал массивной грудной клеткой и развитыми плечами, как у пловца на длинные дистанции или борца. Волнистые, с серебристым отливом волосы оставляли открытым высокий бледный лоб и ниспадали на ворот бело-золотого мундира. Холодные серые глаза усугубляли исходившее от него ощущение металла и кремня. В нем не чувствовалось даже искры теплоты. Зато явственно чувствовались властность и сила — и ошеломляющая притягательность.

— Я и не думал о нем как об оружии.

— А следовало бы.

Было что-то такое во всем происходящем, в развороте плеч Забба или, быть может, в снисходительном наклоне его головы, что заставило Тахиона вспомнить прошлое… еще до того, как в их отношения вмешалась семейная политика, до того, как он начал прислушиваться к толкам, которые намекали на причастность матери Забба к смерти его матери… Тогда пятилетний Тахион обожал своего обаятельного старшего кузена.

— Я вдруг вспомнил, что это ты подарил мне моего первого щенка. Из помета старой Ту'шулы.

— Не стоит, Тис. Все это — далекое прошлое.

— К которому ты собираешься причислить и меня? Их глаза встретились — серые и лиловые. Тахион отвел взгляд первым.

— Да. — Изящная холеная рука нервозно пощипывала густые усы и баки. — Я намерен убить тебя еще до того, как мы приземлимся на Такисе, — буднично сообщил Забб.

— Мне не нужна семья. Я хочу остаться на Земле.

— Это ничего не меняет. Пока ты жив, я не смогу получить то, чего я хочу.

— А люди?

— Они — просто подопытные существа. Они пригодятся нам, если мы перейдем ко второму этапу.

Он развернулся к выходу.

— Забб, что случилось?

Плечи его кузена поникли, потом вновь распрямились и обрели прежнюю военную выправку.

— Ты дожил до совершеннолетия.