Огонь в твоей крови - Лана Ежова

— Нет… Аня… Нет! — Роман упал на колени в паре метров от груды камней. — Нет!

Давая выход отчаянию, он бил кулаками по плитам, разбрызгивая кровь.

— Нужно разобрать обвал. Анна, возможно, еще жива.

Булатов, прекратив самоистязание, посмотрел на Хантингтона как на безумца.

А Юрген, прикрыв ладонью лихорадочно блестевшие глаза, глухо произнес:

— Дерек прав. Одна надежда удерживает меня от соблазна превратить замок в развалины.

Угроза — то, что это не красивый оборот речи, понял каждый, — высказанная безжизненным голосом, заставила присутствующих зябко поежиться.

— Даже вчетвером мы будем разбирать эти камни до рассвета, — осторожно заметил Кристиан и предложил: — Нужно позвать слуг.

Экс-гонщик покачал головой:

— Не стоит.

И тотчас верхний слой каменного крошева взлетел на воздух. Повисел над головами мужчин — и аккуратно опустился на клумбу с фонтаном.

— Камера находилась на уровне третьего этажа, — подсказал вампир. — Добравшись до черных плит, будьте осторожнее — ими была облицована темница.

Бранд сосредоточенно кивнул, а вертигр напряженно спросил:

— Черные плиты подавляют магию, да? Иначе Аню не удержали бы никакие стены.

— Да.

Со смачным хрустом челюсть вампира встретилась с кулаком оборотня.

— За шьто?! — обиделся Кристиан и, обхватив скособоченный подбородок руками, вернул его на место.

— Скоты… После рабства у Аристарха сестра не может долго обходиться без магии — у нее начинаются приступы паники.

— Мне жаль… но я ни при чем.

— Что, действительно? — скептически переспросил Ромка.

— Все жители замка — заложники вражды двух братьев. Мы заживо гнием, не имея возможности уйти. И если принца не пускает магия убитых сидхе, то нас удерживает его воля.

— Было бы здорово, выясни они отношения с летальным исходом для обоих.

— Да, но для этого им нужно встретиться, а Аристарх больше трех веков бегает от посланных братом убийц: первые сто лет — прячась, еще столетие — создавая свою Ложу, которая могла бы отвоевать у Филиппа сидх. Но Мастером Аристарх был недолго — разозлив чем-то Контролеров, он лишился всех своих обращенных и принятых со стороны. А лет двадцать назад ему окончательно надоело скитаться, и он попытался примириться с принцем. Но теперь уже Филипп не захотел его слушать. Лишь пару недель назад Аристарх смог заинтересовать брата, сообщив, что в Нью-Йорке есть магичка — хранительница Ключа от сидха.

— Так годами спокойной жизни Аня обязана «молчанке» между братьями? — невесело хмыкнув, уточнил Булатов. — За одиннадцать лет кузина к Ключу почти привязалась, хотя поначалу мечтала от него избавиться.

— А что помешало? — вскинул брови Кристиан.

— Как же? Аристарх ведь предупредил, что артефакт нельзя вынуть из тела просто так — его нужно кому-то передать.

Вампир покачал головой:

— Он обманул ее. Ключ носят на теле, лишь когда хотят управлять сидхом.

— То есть как «управлять»?

Кристиан понял, что наговорил лишнего, но, к счастью, внимание собеседника отвлек Бранд:

— Я добрался до черных плит.

— Мне кажется, раз они изготовлены для подавления магии, лучше всего поднимать их вручную, — высказал предположение детектив.

— Да, в словах мистера Хантингтона есть зерно истины, — кивнул мятежный помощник принца, закатывая рукава рубашки.

Но от его помощи отказались. Бранд прямо заявил, что не доверяет ни одному жителю замка. Поэтому на полуразвалившуюся башню забрались они вдвоем с оборотнем, тогда как Хантингтон остался внизу присматривать за сородичем.

Аккуратно поднятые черные плиты сбрасывали на землю. И те не только не разбивались, но даже не трескались. Поэтому, как высказал вслух мысль вертигр, вероятность, что Аню они найдут в какой-нибудь нише, прикрытой зачарованной плитой, вполне велика.

— Последняя косо лежащая плита, — объявил Бранд. — И наш последний шанс! Дальше уцелевший пол, с которого начинается не поддавшаяся разрушению часть башни.

Лицо экс-гонщика заострилось и посерело, словно каменная пыль припорошила кожу, руки чуть дрожали. Но недрогнувший голос твердо скомандовал:

— Роман, поднимаем ее на счет «три». Раз, два… три!

— Нет… нет! — в отчаянии простонал Булатов, закрывая лицо руками и оставляя спортсмена одного удерживать тяжесть.

Кристиана и Хантингтона, ринувшихся к спасателям, опередила стремительная тень.

— Где девка и мой Ключ?! — вскричала она голосом принца Филиппа.

— Уж точно не здесь, — недобро усмехнулся Бранд и швырнул в вампира плитой весом в три центнера.

Его Высочество, не ждавшего подвоха, снесло на землю, на секунды лишая подвижности. И этого времени его противнику хватило с лихвой. Прыгнув вслед за принцем, Юрген в полете швырнул вдогонку горсть огненных искр, которые сияющим коконом окружили вампира, не касаясь его тела.

— Не двигайтесь, если не хотите превратиться в хорошо прожаренный бифштекс, — предупредил Бранд.

И правитель сидха замер, боясь лишний раз пошевелиться. Юрген встал напротив и холодно спросил:

— Надеялись забрать Ключ с тела не по вашей вине умершего носителя? И попались в простейшую ловушку.

— И что с того? Да, я хотел забрать артефакт, но башню разрушил не я. На моих руках нет крови вашей девицы.

Помощник принца закашлялся — и Юрген окинул того пытливым взглядом:

— Что-то хотите сказать, Кристиан?

Тот кивнул и, не глядя на своего господина, тихо, но решительно ответил:

— Его Высочество забыл, что укусил магичку…

Бросившегося к принцу Романа с трудом удержал Хантингтон:

— Не вмешивайся, парень. Его Высочество ответит по справедливости.

Филипп на слова детектива глумливо скривил губы. И эта ухмылка сквозь стену роящихся огоньков выглядела жутковато.

— Ошибаешься, Хантингтон. У меня нет Ключа, но есть знак Тернового Короля. — Вампир коснулся татуировки на шее. — С моей смертью на сидх обрушатся катаклизмы. Поэтому я неприкосновенен и…

Напыщенный монолог оборвал экс-гонщик. Его рука плавно скользнула сквозь золотистые искры — доля секунды — и вынырнула, сжимая извивающуюся черной змеей терновую ветвь.

— Нет! — зарычал Филипп. — Нет!!!

И кинулся на Бранда. Тотчас бдительные огоньки сторожевыми псами впились в плоть вампира, на глазах оцепеневших очевидцев превращая ее в угли.

— Дерек! — Бранд окликнул полицейского. — Прости, друг.