Тарси - Валерий Афанасьев

То, что надо. Это единственный шанс Салины на победу.

– Как только начнется поединок, роняешь меч на землю, выхватываешь кинжал и переходишь в низкую стойку, – инструктировал я. – Находишь противника, наносишь удар и сразу перекатом уходишь в сторону.

– Эх, мне бы выйти, – в который раз вздохнул Тромиг.

– Мы этот вопрос уже обсуждали, – заметил я. – Все, проводим последнюю тренировку, и затем короткий отдых. Скоро поединок.

Посмотреть на капатонский поединок собралось несколько десятков лутсорских рыцарей. Нельзя сказать, что рыцарские поединки были такой уж редкостью. Порой в стольном городе Лутсора их происходило по нескольку в день, но поединок поединку рознь. Это сродни футбольному матчу. Одно дело – когда играют два клуба одного города, и совсем другое, когда «наши» играют с «не нашими». Здесь совсем другой интерес: ясно, за кого болеть, да и победа приносит куда большее моральное удовлетворение.

Не сказал бы, что в рядах лутсорского рыцарства преобладало полное единодушие: не все они были местными. Если говорить о рыцарях с недавно завоеванных Лутсором территорий, то некоторые из них вообще тайно сочувствовали гостям. Тех, кто сочувствовал явно, истребили. В лучшем случае их просто не пускали в столицу. Все так, настроения неоднородные, но общий вектор настроений лутсорского рыцарства все же был направлен против рыцарей из Актии, что придавало предстоящему поединку дополнительный интерес.

К тому же это странное слово «капатонский». Как тут не полюбопытствовать? Интересно, как проводят поединки в этой самой Капатонии. С нашей стороны тоже хватало болельщиков: наемники остановились за городом, рыцари нашего отряда – в городе. Надо ли говорить, что все они присутствовали на поединке? Сложнее всего было с лутсорскими рыцарями, которые успели записаться в наш отряд. За кого им прикажете болеть? Не знаете? Я тоже не знаю, да и они в сомненьях. Здесь, как говорится, мнения разделились.

– Прошу вас рассказать о правилах поединка, граф, – обратился ко мне один из гарантов со стороны противника. Гаранты – это кто-то вроде секундантов. Их наличие необязательно, однако, поскольку поединок был особенным, решили, что так будет лучше.

– Правила простые. Поединщикам завязывают глаза, далее они могут действовать по своему усмотрению. Проигрывает тот, кто признает себя побежденным или снимет повязку до окончания поединка.

– А через эту повязку точно ничего не видно?

– Я прошу вас проверить, не пропускает ли свет повязка нашего бойца, мы же проверим вашу повязку.

По моему сигналу барон Тромиг подошел и поправил повязку на глазах задиристого барончика. Гарант противника проверил, хорошо ли завязаны глаза у Салины.

– Начали.

Все пошло так, как мы и предполагали. Барончик принялся активно размахивать своим длинным мечом, описывая широкие круги. Рыцари, подошедшие слишком близко к ограждению, вынуждены были отпрянуть в стороны, чтобы не попасть под случайный удар. Салина сделала несколько взмахов и потеряла меч. Со стороны лутсорцев послышался смех, со стороны наших рыцарей горестный выдох (мы никого не посвящали в планы ведения боя, потеря выглядела случайной). Некоторые требовали прекратить бой. Гаранты барона взглянули на меня: я молчал, бой продолжался. Рев и крики слились в непрекращающийся гул, к поединщикам неслись десятки подсказок, но все они звучали одновременно, вряд ли поединщики могли ориентироваться в этих советах. Скорее эти советы лишь мешали. Нельзя же одновременно идти вправо и влево, бить и колоть.

Салина стояла неподвижно и ничего не предпринимала, ее противник понемногу приближался, взмахи его меча были все ближе. Такое поведение бойцов не на шутку разогревало страсти. Рыцари спорили: кто-то пытался передать нашему бойцу еще один меч, другие этому препятствовали, настаивая на том, что меч был в руках у бойца в начале боя. Еще немного – и среди рыцарей завязалась бы драка.

– Что же он медлит? – выкрикнул Уклит.

Я не знал, почему Салина медлит, противнику оставалось сделать два-три шага, и его меч сразит нашу оруженосицу.

Как я понимал тех, кто порывался проскочить за ограждение: в этот момент я сам чуть было не бросился на площадку.

– Уволю! – крикнул я что было сил.

Салина вздрогнула: то ли услышала меня, то ли почувствовала приближение противника. Она согнула в колене левую ногу, а правую отставила далеко назад и сразу ушла с уровня атаки противника. Выхватив из ножен кинжал, она сделала вперед длинный шаг, а за ним еще один. Рыцари за ограждением взорвались криками: кто-то от возмущения, кто-то от одобрения. Секунда-другая, и меч просвистел у Салины над головой, еще через миг она столкнулась с ногами рыцаря, тут же ударила кинжалом во внутреннюю часть бедра, не защищенную доспехами, и кувырком ушла в сторону.

Раненый барон взревел и принялся наугад молотить мечом по земле. Вполне могу его понять: неизвестный враг всегда кажется более опасным, чем видимый. Он прыгал во все стороны, пока не наступил на оставленный Салиной меч. Это было последней каплей: паника переполнила барончика, и он сорвал повязку.

Что здесь началось! Крики возмущения заглушили все прочие возгласы, даже ярые сторонники барончика в большинстве своем не одобрили его поступок. Снять повязку было равносильно сдаче. Но если бы только это. Если бы барончик признал свое поражение, я посчитал бы нашу задачу выполненной. Противник ранен, Салина цела. Чего еще желать? Но все оказалось не так просто.

Барончик не помнил себя от ярости. Он забыл о том, что обязался выполнять правила поединка, он не думал о том, что в данный момент позорит рыцарскую честь. Да, в Лутсоре с рыцарской честью дела обстоят далеко не так строго, как в Актии. Тем не менее о ней не забыли полностью. По крайней мере, нарушение правил ведения поединка считалось позорным поступком. То, что барончик снял повязку и не собирался сдаваться, было его личной проблемой, но если бы дело ограничилось только этим…

Прихрамывая на раненую ногу, барончик бросился в атаку. Я чуть не оцепенел от ужаса. Салина ничего не подозревала! Она по-прежнему была с повязкой на глазах и не могла видеть происходящее. Крикнуть? Предупредить? Среди того рева, что стоял сейчас на месте поединка, еще один выкрик растворится, словно капля воды в колодце.

Казалось, мой ужас растянулся на минуты, на самом деле все происходящее уложилось в секунды: мое возмущение, поиски выхода, осознание того, что просто не успею ничего предпринять. Я выхватил меч, намереваясь метнуть его в барончика. Ничего лучшего придумать не мог.

Может, и хорошо, что не успел, неизвестно, к чему бы это привело. Скорее всего я не попал бы: расстояние слишком велико, а меч не слишком удобен для метания. А если бы попал? Как я говорил, мой меч отменного качества, если бы я убил барончика, наверняка это обернулось бы против нас. Сейчас он был нарушителем распорядка. Вмешайся я в поединок, нарушителем правил ведения поединков стал бы я.

Но в тот момент я не думал об этом. Я вытаскивал меч из ножен и понимал, что не успеваю.