Меченые - Сергей Шведов

— Я получил сегодня письмо от Бента Хаслумского, — начал без предисловий Рекин, — там много нелестных слов и в мой, и в твой адрес, благородный Бьерн.

Брандомский сокрушенно покачал головой:

— Я понимаю чувства отца, но…

— Дело не только в отцовских чувствах, — резко прервал его Лаудсвильский, — Ожский замок стал опасным рассадником заразы в Приграничье. Связь с мечеными, врагами Бога и короля, даже не пытаются скрывать. Король Рагнвальд разгневан и вскоре потребует ответа от Тора Нидрасского. Тобою тоже недовольны, благородный Бьерн.

Весь этот словесный фейерверк не произвел на Брандомского особого впечатления:

— Тебе должно быть известно, благородный Рекин, что я только вчера возвратился в Приграничье, неотложные дела задержали меня в Вестлэнде. Что же касается Тора Нидрасского, то вряд ли его огорчит немилость короля Рагнвальда.

Едва заметная улыбка появилась на губах Бьерна, более простодушный Фрэй зашелся в пьяном смехе.

— Тор Нидрасский — вассал нордлэндской короны! — рассердился Лаудсвильский.

— Все мы чьи-нибудь вассалы, — примирительно заметил Бьерн, — но это не мешает нам время от времени поднимать хвост и взбрыкивать копытами.

Шутка Брандомского настолько понравилась Фрэю, что в течение по крайней мере пяти минут он не мог вернуться к наполненному вином кубку, Ингуальдского буквально трясло от смеха.

— Не горячись, благородный владетель, — Брандомский жестом остановил вскочившего на ноги Рекина, — все не так просто, как тебе кажется. Тор не только владетель Нидрасский, он еще и ярл Хаарский, и владетель Ожский — один из самых могущественных и богатых владетелей Приграничья. Король Рагнвальд малопопулярен в наших замках и в случае конфликта с Тором Нидрасским вряд ли встретит горячую поддержку. Кроме того, на стороне Тора ярл Гоонский и небезызвестный тебе капитан меченых Чуб. Да и Ульф достаточно намутил среди нордлэндских владетелей. Любое неосторожное движение с нашей стороны может вызвать обвал, способный похоронить и короля Рагнвальда, и серый орден, и нас с тобою.

— Что же делать? — растерялся Рекин. — Я получил жесткие инструкции: доставить меченого, убившего Сивенда, в Бург.

Успокоившийся было Фрэй вновь захрюкал в свой кубок, Брандомский тоже не сдержал улыбки.

— Что делать — это мы потом с тобой обсудим, дорогой друг, — Брандомский указал глазами на пьяного Фрэя, — а сейчас давай поддержим нашего хозяина в его честной борьбе с заморским вином.

Охота была удачной. Пронзенный стрелой олень упал, орошая алой кровью порыжевшую под неистовым летним солнцем траву. Разгоряченный скачкой владетель Бьерн спрыгнул с коня и принялся пинками и криком разгонять увлекшихся собак. Подоспевшая дворня наконец навела в своре порядок. Брандомский выругался и залпом осушил поднесенный стремянным кубок.

— Гостю подайте вина, остолопы! — распорядился он.

Тор Нидрасский с любопытством рассматривал убитого оленя. Хороший был экземпляр, таких в Ожском бору остается все меньше и меньше. Стая ежегодно собирает здесь обильную дань. Пройдет несколько десятков лет, и благородным владетелям придется забыть о такой забаве, как охота.

— Чудесные у нас места, — сказал Брандомский, поводя по кругу рукой, — ничего подобного в Лэнде нет. Кстати, ты ведь ни разу не был в Нордлэнде, хотя у тебя там обширные владения. Негоже хозяину оставлять свой замок без присмотра.

Тор нахмурился. Брандомский не был его врагом, скорее претендовал на роль друга, но что-то мешало молодому владетелю довериться ему полностью. Возможно, причиной тому была нелестная молва о хитроумном Бьерне, гулявшая от замка к замку. Во всяком случае, он неспроста пригласил Тора на охоту и о Нидрасских землях завел разговор тоже не без причины.

— Ульф справляется и без меня.

Бьерн сочувственно покачал головой:

— Я понимаю трудность твоего положения, Тор. Не слишком-то приятно выслушивать злорадный шепоток в спину, особенно когда дело касается самого близкого тебе человека.

Тор побледнел, лицо его стало холодным и злым.

— Ты это о чем, владетель Бьерн?

Брандомский сделал вид, что не замечает перемен в настроении молодого друга. Удобно устроившись на раскинутом рядом с убитым оленем ковре, он наполнил кубки вином и протянул один из них собеседнику.

— В память о твоем отце, Тор, величайшем из воинов, которых мне доводилось видеть, а я немало повидал их на своем веку, можешь мне поверить.

Тор никак не отреагировал на слова Бьерна, только не спеша отхлебнул из кубка.

— Не хочу лукавить, друг мой, я говорю о твоем настоящем отце, капитане Башни.

Тор не возмутился, не вскочил на ноги, как того ожидал Бьерн, но в глазах его появился нехороший блеск. Брандомский смутился. От этого волчонка можно было ждать чего угодно, но, с другой стороны, не станет же он убивать дорогого друга, который всего лишь собирается открыть ему глаза на некоторые темные моменты прошлого.

— Есть одна тайна, которая мучает меня много лет. Ты знаешь, как погиб капитан Башни?

— Его отравили в Стриингфилдском замке, — небрежно уронил Тор.

— Меченые разорили этот замок и убили старого владетеля Хенгиста, — кивнул головой Брандомский и продолжал, понизив голос до шепота, — но никто не верит, что капитана отравили именно там.

Тор вскинул на собеседника удивленные глаза, Бьерн возликовал в душе, но лицо его по-прежнему сохраняло приличествующее случаю скорбное выражение.

— Будет лучше, если ты услышишь правду из уст друга а не глумливого врага. — Владетель долго держал паузу, искоса глядя на ощетинившегося Тора. — Твоего отца отравили в Ожском замке.

Владетель Нидрасский поднялся с земли. Бьерну стало не по себе под испепеляющим взглядом его глаз, тем более что мальчишка подрагивающей рукой искал эфес меча.

— Я говорю тебе истинную правду! Ты можешь, в конце концов, расспросить Чуба. Я думаю, меченый не станет обманывать сына своего капитана.

— Я спрошу. — В голосе Тора прозвучала угроза. — И не дай Бог тебе ошибиться, владетель Бьерн.

Брандомский вскочил на ноги:

— Я не обвиняю благородную Гильдис, Тор, — я обвиняю совсем другого человека, который уже тогда любил твою мать и устранил соперника с помощью яда. Ты можешь убить единственного друга, Тор, но рано или поздно тебе придется взглянуть правде в глаза.

Владетель Нидрасский круто развернулся на каблуках и, не прощаясь, зашагал к своему коню. На секунду Брандомскому стало жаль юношу, но Бьерн тут же взял себя в руки — слишком серьезное дело он затеял, слишком велики были ставки в игре, чтобы обращать внимание на подобные пустяки.