Атлант. Продавец времени - Юрий Корчевский

Они поговорили о разном – о том, как обустраивается племя и как дальше жить. Уровень жизни племени был ниже, чем в городе, – не так комфортно, не так сытно.

Переночевав, Никита утром отправился в город. По пути размышлял – сказать Каре о предупреждении водяного человека или нет? Ведь первым встречным вопросом будет – откуда узнал? И что он ответит? Что с ручьём разговаривал? Бред! И Никита решил ничего не говорить, но меры принять.

Когда он вернулся в город, взял в мастерской трёхметровую трубу, сделал напильником поперечные борозды через каждые полметра и вбил трубу в воду рядом с портом. Понятно, что утром и вечером бывают приливы и отливы, но если измерять высоту воды в одно и то же время, скажем – в полдень, общее представление составить можно. Теперь он ежедневно, как на работу, ездил в порт и записывал на листе бумаги уровень воды. Он немного колебался, но оставался в ординаре.

Прошёл месяц, и Никита успокоился. Либо наводнение будет локальным, и водяной человек преувеличил опасность, либо всё ещё впереди.

Но человек ленив, и Никита не был исключением. Постепенно он стал приходить к своей водомерной рейке через день, а то и через два. И вдруг неожиданно для себя заметил, что за два дня, которые он здесь не был, уровень воды стал выше сантиметров на двадцать – двадцать пять. Это его насторожило, но он решил, что бить тревогу ещё рано.

Но и на следующий день высота воды прибавилась на столько же.

Встревоженный Никита пошёл к Каре:

– Вода в море поднимается, за два дня – на локоть.

– Эка беда! То приливы, то отливы – всю жизнь так.

– Я измеряю высоту воды в одно и то же время. Приливы и отливы в полдень не оказывают влияния на уровень.

– И что ты прикажешь делать?

– Приказывать можешь ты, я же могу только совет дать.

– Слушаю.

– Прикажи кораблям пока не выходить из портов, а дирижаблям не покидать стоянку.

– Зачем?

– На случай экстренной эвакуации.

– Неужели всё так серьезно?

– Пока не знаю, но лучше приготовиться. И ещё: пусть воины делают плоты, – Никита тут же объяснил, как их делать.

– Кроме того, надо обязательно сообщить во все земли, всем вождям племён – пусть готовятся.

– А если наводнения не будет? Как мы будем выглядеть? Нас же осмеют!

– А если мы не приготовимся, нас проклянут. Выбирай, что лучше.

– Ладно, насчёт кораблей и дирижаблей распоряжение отдам, так и быть.

– А плоты?

– Повременю. А ты наблюдения продолжай. Может, спадёт вода.

На несколько дней уровень воды стабилизировался. Кара каждый день интересовался этим, но потом успокоился. Забот много, явной угрозы нет – зачем забивать себе голову?

Однако через неделю, среди ночи, к Каре прибежал телеграфист:

– Вождь, только что передали – вода подступила к селению Киншот. Спрашивают – что делать?

– Передай – пусть собирают вещи и уходят на возвышенное место.

А сам послал посыльного к Никите. Похоже, худшие ожидания начинали оправдываться.

Как только Никита прибежал к Каре и уже от него узнал новость, сразу же дал совет грузить женщин и детей на корабли и быть готовыми к отплытию. Потом побежал прямиком к своей рейке – увидеть, что происходит с уровнем воды. Да, за двенадцать часов, прошедших с полудня, уровень воды поднялся на метр. Вода подступила к настилу причала.

Никита поспешил в Совет. Там уже была суета, обсуждали, что можно сделать.

Никита сразу передал Каре, что вода выше ординара на полтора метра – чуть ниже человеческого роста.

– Нужно срочно отправлять воинов в лес – рубить деревья, вязать плоты. При таком темпе подъёма к утру может затопить низкие места.

– Спасёмся на холмах, – заявил кто-то в Совете.

Спорить Никита не стал. Раз водяной человек предупредил о большой воде, то отнестись к его предупреждению надо серьёзно. Потом смеяться будет тот, кто выживет…

В Совете начали спорить, и каждый имел и отстаивал своё мнение. А особенно возражал Лен – военачальник был против использования воинов.

– Все леса вокруг города вырубить – да это же неслыханно! И зачем? Только потому, что Никите померещилось, будто вода прибывает?

Никита хотел напомнить о сигнале из Киншота, но не стал этого делать, а просто ушёл – по-английски, не прощаясь. Дома он собрал узелок с вещами, коих оказалось немного, и вышел из города – он пошёл в племя азуру. Если Вирт послушал его, то плот должен быть готов.

В селение он пришёл около полудня и увидел царящую там суету – люди куда-то несли узлы.

Показался озабоченный Вирт:

– И ты пришёл? Вода поднялась. Плот, который мы связали на берегу, уже в воде плавает. Хорошо – привязать успели, а то бы уплыл.

– Я пойду посмотрю.

– Идём вместе. Если что не так сделали, подправим.

Вирт, уже переживший одно наводнение, к предупреждению Никиты отнёсся серьёзно, потому люди его и успели сделать плот.

Они вышли к берегу и увидели, что его низины уже скрылись под водой. Сам плот держался на плаву и был привязан верёвкой к толстому дереву. На плоту стоял навес, под ним находились вещи племени.

– Воду не забыл, вождь?

– На плоту уже. Набирали из ручья, на неделю должно всем хватить. Есть мясо сушёное, лепёшки, сухофрукты. Ежели на всех и знать меру – хватит дней на десять.

– Солидно, молодцы.

Пока они разговаривали, вода подошла вплотную к ногам. Медленно, но неотвратимо она поднималась.

– Похоже, нам надо поторапливаться, вождь.

В селении Вирт собрал людей.

– Сейчас мы все идём к плоту. С собой возьмите всё, что сможете унести. Не исключено, что мы вернёмся сюда не скоро.

Народ разбежался по домам, а Вирт тихо сказал:

– Если вообще вернёмся…

Но Никита услышал.

Через полчаса, нагруженные скарбом, жители селения цепочкой двинулись к берегу.

Плот покачивался на воде, а сама вода уже подошла к деревьям, растущим на берегу, и начала разливаться по низинам.

Подняв узлы повыше, чтобы не намокли, люди подошли к плоту.

В первую очередь посадили детей. Испуганные, они жались к матерям. Никита про себя отметил, что мужчин совсем мало.

– Все воины у Лена под командой, остальные здесь. Нам бы какое-то время переждать, пока вода сойдёт.

Плот ощутимо покачивало. Женщины и дети укрылись под навесом от солнца.

А вода всё прибывала. Канат, державший плот, периодически натягивался, как струна, грозя лопнуть.