Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

Одна ведьма шла впереди пузырника, другая – сзади. Я не смог понять, какая из них недавно покидала островок, мне ластоногие казались одинаковыми. Отступив от окна, я оглядел чердак, соображая, что теперь делать.

– Для чего они его сюда привели? – спросила Катя шепотом.

– Чтобы запузырить нас.

– Чего?

Я схватил факел с пола и вытащил из кармана огниво.

– Думаешь, он боится огня, как и карлики?

– Не знаю. Но надо же что-то делать!

Катя подняла второй факел, но мой уже разгорелся, и я остановил ее.

– Подожди, посмотрим, что это даст.

Ведьмы остановили пузырника в десятке шагов от мастерской. Бюреры суетились, бегали вокруг, чирикая, сталкивались и падали, ползали друг по другу. Одна ведьма засеменила к пузырнику, вторая, наоборот, отошла подальше.

Я размахнулся и швырнул факел.

С гудением он упал на спину ползучего мутанта, подпрыгнул, перевернувшись, и застрял между складками.

Карлики заверещали, рванулись прочь от огня. Пузырник содрогнулся, хоботы его задергались. От факела пошел лиловый дымок, что-то зашипело, как масло на сковороде, и на длинной туше вспух дрожащий пузырь.

Тварь начала неуклюже разворачиваться, пытаясь убраться обратно в топь. Вряд ли ластоногие смогли бы снова выудить оттуда пузырника и заставить приползти к мастерской. Стоящая в стороне ведьма заспешила к нему. Я оглянулся, выискивая, чем бы швырнуть в нее, схватил валявшуюся на полу цепь и стал раскручивать железный шар.

Катя отпрянула, чтобы шипы не зацепили ее. Цепь лязгнула, я всем телом подался вперед. Шар вылетел в окно. Ведьма протянула руку, пытаясь ухватить факел, а тот качался, шипел и плевался искрами на содрогающейся туше пузырника. Длинные пальцы коснулись обгоревшей табуретной ножки – и тут шар врезался в голову ластоногой.

Ведьма упала, дернув рукой. Факел взлетел по дуге, вращаясь, как томагавк, с плеском шлепнулся в болото и сразу погас.

Я выругался. Раненая тварь сучила ногами, обхватив голову, пыталась отползти от пузырника. Вторая подступила к нему с другой стороны и осторожно поглаживала пухлые бока, успокаивая. Из-за угла дома показалась третья, хромая, заспешила к ним.

– Надо еще факел бросить, – сказала Катя.

– Зачем? Теперь они его сразу погасят. А мне даже кинуть в них нечем, чтобы отогнать.

– Ладно, но что они дальше будут делать?

– Вот что! – Я ткнул рукой в окно.

Пузырник почти успокоился. Прозрачное вздутие на спине опало, втянулось обратно. Ведьмы подобрались к морде твари, взялись за концы хоботов и потащили их, разматывая, к углам мастерской.

– Что они делают?

– Я же сказал…

– Хотят запузырить нас. Я слышала. Но что это значит?

Хоботы развернулись – две длинные толстые трубы, сужающиеся на концах, увенчанные хитиновыми наконечниками вроде того, что был на языке бюрера, но гораздо больше. Ластоногие воткнули их в рыхлую землю по углам здания и засеменили назад. Хоботы напряглись, опали, вновь напряглись, как червяки, втягиваясь под землю.

Я отскочил от окна, лихорадочно оглядываясь. Что, если стащить мебель с люка, прыгнуть и попробовать сбежать по другой стороне островка? Наверное, все мутанты собрались здесь… Хотя нет, ведьмы наверняка оставили у лестницы часть карликов. Но ведь другого выхода все равно нет…

– Он раздувается! – крикнула Катя.

Нет, не успеем. Пока будем освобождать люк и спускаться по сломанной лестнице… Бессмысленно – и я вернулся к окну.

Пузырник надувался, толстые отростки шевелились, бугристая шкура разглаживалась по мере того, как через щель-клапан на заднем конце туши внутрь втягивался воздух.

– Осторожно! – крикнул я, широко расставляя ноги и пригибаясь. – Присядь!

В этот миг пузырник выдохнул.

Пол качнулся, мы упали под окном, обхватив друг друга. Облако трухи слетело с потолка. Здание накренилось, угрожающе скрипя, – и стена обвалилась. Волна шипения поднялась снизу, запахло тухлыми яйцами и гнилой водой. Сквозь круглую решетку я увидел, как в полузатопленном зале первого этажа вспухают огромные пузыри, взрываются болотным газом.

Земля в центре островка ходила волнами, мастерская стала похожа на лодку, попавшую в шторм. Гора мебели рассыпалась, что-то с грохотом упало в дальнем конце чердака. Перевернувшись на бок, я увидел, как вдоль балки над головой бежит трещина. Балка прогнулась и лопнула, одна половина рухнула на нас. Схватив Катю, я откатился. Доски брызнули щепками, когда заостренный конец клюнул в пол там, где мы только что лежали. Обломок балки соединил пол с крышей.

Последние газовые пузыри вырывались из земли, мастерская качалась уже не так сильно, и я крикнул:

– Наверх, а то завалит!

Вспрыгнув на наклонную часть балки, я побежал к пролому в крыше, волоча девчонку за собой. Когда оказались снаружи, она потеряла равновесие – пришлось лечь на краю, обхватить ее и прижать к себе.

Короткого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: мастерская вот-вот развалится. Одна стена исчезла, часть крыши обвалилась, пол чердака накренился. Середина острова просела, значит, ведьмам повезло, и хоботы пузырника не просто взбаламутили болотные недра, но достигли подземной каверны, полной газа.

Катя наконец забралась на крышу, я отпустил ее. Сжимая язык бюрера, привстал и сказал:

– По-моему, пузырник может повторить это два или три раза подряд.

Мутант опять раздувался. Второго газового взрыва мастерская точно не выдержит – уже сейчас она едва стояла. Забравшись на конек, я выпрямился и повернулся кругом. Катя ухватилась за меня, встала рядом. Поколебавшись, обхватила за поясницу и прижалась к плечу.

– Опять Алекс? – спросил я, придерживая ее за плечи.

– Чего?

Я снова Алекс, не наемник?

Бюреры внизу неистовствовали, носились вокруг здания, высоко подпрыгивая, чирикая, как стая психованных воробьев, – готовились наброситься, как только мастерская рассыплется. Ведьмы стояли по бокам от раздувшегося пузырника, обратив к нам мертвые лица.

– Ты не потеряла тесак? – спросил я. Увидел ржавый обломок в ее руке и кивнул. – Хотя бы постараемся перед смертью убить как можно больше их.

Катя повернулась ко мне, заглянула в глаза.

– Алекс, я хотела сказать… Короче, ты не… – начала она, и тут пузырник взорвался.

Во все стороны разлетелась слизь и лиловые ошметки. На край островка из тумана выступили несколько человек, впереди всех шли здоровяк с бритым бугристым черепом и Марат.