Лаксены. Начало - Дженнифер Арментроут

Мистер Гаррисон высказался первым:

– Что она здесь делает?

– Она светится, как диско-шар! – тут же бросила Эш резким обвинительным тоном. – Я могла бы разглядеть ее даже с другого конца штата!

Каким-то образом она представила все так, что мне начало казаться, будто вместо свечения я покрыта накипью. Я с трудом скрывала свое раздражение.

– Она была со мной прошлой ночью, когда нас атаковали Аэрумы, – спокойным тоном произнес Дэймон. – Вы знаете. Подобные вещи… взрывоопасны. У меня не было возможности нейтрализовать случившееся.

Мистер Гаррисон нервным жестом запустил пальцы в пряди каштановых волос:

– Дэймон, кто-кто, но ты… должен был знать лучше… должен был проявить больше осторожности.

– И что, черт возьми, это означает? Я что, должен был ее вырубить, прежде чем Аэрумы на нас нападут?

Эш вскинула бровь. Судя по выражению ее лица, она не считала эту идею такой уж плохой.

– Кэти знала о нас с начала учебного года, – проинформировал окружающих Дэймон. – И поверьте мне на слово, если я это говорю – с моей стороны было сделано все возможное, чтобы держать ее в неведении.

Один из парней Томпсонов громко присвистнул:

– Она знала все это время? Как ты мог допустить это, Дэймон? Наши жизни были в руках какой-то… девчонки?

Ди закатила глаза:

– Насколько ты можешь видеть, она не проронила ни слова, Эндрю. Остынь.

– Остынь? – Кислое выражение лица Эндрю вполне соответствовало оскалу Эш.

Теперь, когда я знала, кто такой Эндрю, я могла видеть разницу между близнецами Томпсонами. У Эндрю в левом ухе была сережка. У Адама, который до сих пор молча следил за происходившим, ухо проколотым не было.

– Она тупая…

– Будь осторожным в том, что скажешь дальше, – голос Дэймона был негромким и ледяным. – Иначе кто-то или что-то, пока ты будешь соображать что к чему, легко зашвырнет энергетический снаряд в твою глотку.

Мои глаза расширились наравне с глазами всех присутствовавших в этой комнате. Эш тяжело сглотнула и склонила голову так, что ее пепельные локоны закрыли лицо.

– Дэймон, – мистер Гаррисон сделал шаг вперед. – Ты угрожаешь одному из нас из-за нее? Не ожидал от тебя.

Плечи Дэймона напряглись.

– Ну это не совсем то, что я имел в виду…

Я сделала глубокий вдох:

– От меня никто ничего не узнает. Я очень хорошо понимаю риск. У вас нет оснований опасаться.

– И кто ты такая, чтобы мы могли тебе доверять? – поинтересовался мистер Гаррисон, сузив глаза. – Не пойми меня неправильно. Я уверен, что ты потрясающая девушка. Ты умная и, вполне очевидно, имеешь светлую голову на плечах, но для нас этого недостаточно, когда речь идет о жизни и смерти. О нашей свободе. Доверие людям – не то, что мы можем себе позволить.

– Она спасла мне жизнь прошлой ночью, – произнес Дэймон.

Эндрю расхохотался:

– О, да ладно, Дэймон. Аэрум, вероятно, сильно тебя потрепал. Ни один человек не в состоянии спасти жизнь любого из нас.

– Да что это с тобой? – огрызнулась я, уже не в состоянии себя сдерживать. – Ты ведешь себя так, словно мы ни на что не способны. Я уверена, конечно, что вы, ребята, безумно навороченные и все такое, но это еще не означает, что люди – одноклеточные организмы.

Со стороны Адама послышался приглушенный смешок.

– Она действительно спасла мне жизнь. – Дэймон поднялся, моментально приковав к себе всеобщее внимание. – На нас напало сразу три Аэрума. Собратья убитого мною раньше. Я смог ликвидировать одного, но два других… они вымотали меня, свалили на землю и собирались обесточить. Я был нежилец.

– Дэймон, – охнула Ди, побледнев. – Ты ничего не говорил об этом.

Мистер Гаррисон выглядел ошарашенным:

– Я не понимаю, как она могла помочь. Она – всего лишь человек. Аэрумы – сильные, аморальные, невменяемые порождения ада. Как могла обычная девчонка против них выстоять?

– Я отдал ей обсидиан с указаниями бежать.

– Ты отдал ей свой обсидиан, когда сам в нем нуждался? – Эш пребывала в шоке. – Она ведь тебе даже не нравится.

– Возможно, это и так, но я не собирался позволить ей умереть только потому, что она мне не нравится.

Я вздрогнула. Какого черта. Обжигающая горечь сдавливала мою грудь тисками, даже несмотря на то что мне было все равно, что каждый из них думал.

– Ты мог пострадать, – запротестовала Эш. Ее голос был пронизан страхом. – Тебя могли убить, и все потому, что ты отдал свое лучшее средство защиты ей.

Дэймон вздохнул, снова опустившись на подлокотник кресла:

– Я располагал и другими средствами защиты. Она – нет. И она не убежала, как ей было сказано. Вместо этого она вернулась и убила того Аэрума, который собирался покончить со мной.

– Это… достойно восхищения, – с некоторой неохотой признал учитель биологии.

Я вздохнула, ощущая, как начинает болеть голова.

– Это заслуживает гораздо большего, чем просто восхищение, – возразила Ди, глядя на меня. – Она не обязана была этого делать. Это… значит многое.

– Смелый поступок, – негромко согласился Адам, глядя на ковровую дорожку. – Она повела себя так, как поступил бы каждый из нас.

– Но это не меняет того факта, что она знает о нас, – вскинулся Эндрю, бросив на своего близнеца издевательский взгляд. – Нам запрещено рассказывать о себе людям.

– Мы не рассказывали ей, – возразила Ди, беспокойно ерзая. – Это просто случилось. Вот и все.

– Ну да, точно так же, как это случилось в прошлый раз. – Эндрю закатил глаза, повернувшись к мистеру Гаррисону: – Не могу поверить, что все это происходит.

Мистер Гаррисон покачал головой:

– После праздников в честь Дня Труда ты сказал, что кое-что случилось, но ты все уладил.

– А что случилось? – спросила Эш. Очевидно, она впервые обо всем слышала. – Вы говорите о том первом разе, когда она светилась?

Судя по ее тону, в те дни я напоминала ей нечто вроде светящегося червя.

– Что случилось? – с любопытством спросил Адам.

– Я выскочила на дорогу навстречу несущемуся грузовику, – произнесла я, ожидая неизбежных удивленных взглядов, которые, конечно же, и получила.

Эш посмотрела на Дэймона, и ее глаза засверкали, достигнув размеров блюдца.

– Ты остановил грузовик?

Он кивнул. На лице Эш появилось выражение полнейшего потрясения, и она отвела глаза:

– Она знает с того момента?

Я определенно начала догадываться гораздо раньше, но вряд ли стоило им об этом говорить.