Зов Атлантиды - Йон Колфер

Жеребкинс облизнул губы.

— А… Ладно. Только небольшая проблема — я растворил аморфоботов.

— Так вот каков был твой план! — воскликнул Орион, размахивая пистолетом, словно абордажной саблей. — Забрать нужное, а улики уничтожить взрывом!

Финт пожал плечами, внезапно совершенно успокоившись. Он всегда знал, что подобный день настанет.

— Раньше всегда получалось. — Он посмотрел на таймер своего наручного компьютера. — Через пять минут шаттл взорвется, и мы все погибнем. Если позволите, я предпочел бы оказаться рядом с женой.

Обернувшись, он увидел, что супруга ближе, чем он ожидал. Леонора, тяжело опираясь на трость, стояла у закрывавшей подводный тоннель шторы. Лицо ее отливало бледностью в свете ламп.

— Финт, что происходит? — Говорила она с трудом, но широко открытые глаза смотрели ясно. Яснее, чем при первой их встрече.

Финт бросился к ней и обнял за плечи.

— Любимая, зачем ты встала! Скоро все будет в порядке.

— Ты сказал, корабль скоро взорвется, — резко, как никогда прежде, произнесла Леонора.

У Крута от удивления округлились глаза — его любимая жена никогда не разговаривала с ним подобным тоном, — но потом на губах у него заиграла легкая улыбка.

— Разве это имеет значение, если мы вместе? Даже смерть не сможет нас разлучить.

Леонора нашла силы выпрямиться.

— Я готова погрузиться в вечный сон, Финт. Но ты молод, и эти люди молоды. И разве мы не пришвартованы к плавучему госпиталю?

— Да, пришвартованы, но они враги. Они преследовали меня.

Финт лизнул начертанную на большом пальце руну, но Леонора уже освободилась от его власти.

— Думаю, и ты далеко не безупречен, милый, но я была ослеплена любовью. Я всегда любила тебя, Финт. И всегда буду любить.

Орион забеспокоился. Время шло, а он не испытывал ни малейшего желания узреть обожаемую Элфи в эпицентре взрыва.

— Отойдите в сторону, мадам, — обратился он к Леоноре. — Я должен погрузить этот корабль на дно впадины.

Леонора дрожащей рукой подняла трость.

— Нет, я проделаю этот путь в одиночестве. Я и так слишком долго прожила на этой земле и закрывала глаза на творившееся вокруг. Теперь я наконец улечу туда, где никогда не мечтала оказаться. — Она провела ладонью по залитым слезами щекам Финта и поцеловала его. — Наконец-то я снова смогу летать.

Финт нежно обнял жену.

— Ты сможешь летать, ты будешь летать, но не сейчас. Этот полет смертельно опасен, а я без тебя не могу. Разве ты не хочешь вернуть былое?

— Наше время прошло, — просто ответила Леонора. — Возможно, мы встретились по ошибке. Теперь ты должен отпустить меня или попытаться остановить.

Этот ультиматум Финт боялся услышать с тех пор, как прикоснулся пальцем с руной к шее Леоноры. Он терял любимую и ничего не мог с этим поделать. Горе и смятение словно невидимым пером прочертили вокруг его глаз глубокие морщины.

— Я должна уйти, Финт, — тихо сказала Леонора.

— Улетай, любовь моя, — произнес Финт. Он вдруг почувствовал себя таким же старым, как жена.

— Позволь сделать это для тебя, любимый, позволь спасти тебя, как ты спас меня так много лет назад. — Леонора поцеловала его и скрылась за шторой.

Финт постоял, опустив голову, его плечи затряслись. Потом он все же взял себя в руки, подошел к Ориону и показал пальцем на санитарный транспорт.

— Я должен идти. Леонора не сможет сама подняться по трапу.

С этими словами он ушел, и люк закрылся за его спиной.

— Сдержанно, но изящно, — произнес Орион. — Прекрасный уход.

Оба Дворецки лежали без сознания (что позже станет поводом для семейного подшучивания и взаимного смущения) и не видели, как угнанный санитарный транспорт отсоединился от гибкого перехода и отошел от «Ностремиуса». На мостике у пульта отчетливо виднелись Финт и Леонора. Шаттл по длинной изящной дуге погрузился на дно Атлантической впадины.

— Эта женщина — пилот высшего класса, — сказал Орион. — Уверен, они держат друг друга за руки и храбро улыбаются.

Через несколько мгновений адская вспышка озарила дно впадины, но миллионы тонн воды быстро погасили ее. Ударная волна тем не менее прокатилась по склону подводной скалы, срывая с места вековые кораллы, разорвала, как ребенок скакалку, воздушный тоннель и заставила гигантского кальмара поискать более безопасное место.

Всех находившихся в трубе героев и злодеев отбросило к люку «Ностремиуса», который буквально через несколько секунд открыл сбитый с толку техник. Бывалый моряк, к стыду своему, заверещал, как маленький спрайт, увидев перед собой огромного, засыпанного белым порошком человека.

— Зомби! — завопил бедняга.

На его несчастье, у него за спиной, в воздушном шлюзе, находились два вахтенных матроса. Ему пришлось три недели угощать их пудингом в уплату за молчание.