Долина драконов. Книга третья. Магическая сделка - Елена Звездная

— Милада, — очень мягко произнес Ирэнарн, — это всего лишь были предрассудки, предрассудки, которые я не сумел преодолеть сразу.

Отвернулась, глядя в сторону, на букетик полевых ромашек, оставленный госпожой Осинн в медной вазочке на столике у кресла, и едва слышно возразила:

— Предрассудки — это воспринимать драконов как огромных крылатых огнедышащих существ иной расы, которые если и интересуются людьми, то исключительно в гастрономических целях. То, что сейчас испытываю я, — это предрассудки. И я еще даже не знаю, как буду с ними бороться. А то, что вы вините себя за влюбленность в человеческую девушку, это уже совсем другое.

Очень нежно, едва касаясь, Ирэнарн тронул мой подбородок теплыми пальцами, заставил перевести взгляд с вазочки на него и, глядя мне в глаза, произнес:

— Влюбленность? Я не влюбился, Милада, я — люблю, это принципиально разные чувства. Это принципиально разные вещи. Это принципиально разные потребности.

Он тяжело вздохнул, склонился надо мной ниже и выговорил:

— Ты нужна мне. Нужна до безумия. Нужна настолько, что моя сила срывается с цепи, пробуждая практически неконтролируемую ярость дракона… Но, как оказалось, мне нужно и другое — счастье в твоих глазах, твоя улыбка, твое желание быть рядом со мной. И вот за это я себя ненавижу.

Слушавшая каждое его слово, словно зачарованная, я очнулась, вздрогнув, едва услышала последнюю фразу, и прошептала севшим голосом:

— Почему?

Скользнув пальцами по моей щеке, он отвел выбившуюся прядь с лица, заправив мне за ухо, после взглянул в мои глаза и хрипло произнес:

— Потому что все было бы проще, забери я тебя сразу.

Отрицательно замотала головой, в ужасе глядя на дракона.

— А, ну да, Гаррат, — досадливо вспомнил Ирэнарн.

Тяжело вздохнул и неожиданно признался:

— Никогда не думал, что в ситуации, где должно быть хоть какое-то чувство благодарности, буду испытывать лишь досаду.

Ужаса в моих глазах стало на порядок больше. Ирэнарн, заметив это, подавил собственные эмоции и хрипло выдохнул:

— Ты была бы моей. Только моей. Только для меня. Без Камали, Хатора, Гаррата, древнего, без всех. И это сводит с ума — знать, что каждая твоя улыбка могла бы быть для меня, каждый твой взгляд — мой, каждое прикосновение… И я виню себя, да, виню и ненавижу за то, что не понял сразу.

Мне было очень страшно, но я все же спросила:

— А что бы изменилось?

Не стала добавлять «по сравнению с тем, что мы имеем сейчас».

Но Ирэнарн понял. И, глядя мне в глаза, тихо ответил:

— Все. Я бы не стал пугать тебя, вольно или невольно. Не срывался бы в храме, вынудив тебя уйти и ненавидя себя за то, что понял, насколько мне хочется, чтобы ты осталась. Не стал бы настаивать на близости. Не целовал бы против твоей воли. Я бы не сделал многое из того, что совершил.

Он улыбнулся едва заметно грустной улыбкой и добавил:

— Если бы я мог все знать тогда, я бы унес тебя в вечно цветущие горы Аратена и не прикасался бы до тех пор, пока ужас в твоих глазах не сменился бы нежностью.

Ужас не готов был сменяться, ужас стал гораздо больше и всеобъемлюще, стоило лишь представить себе подобное развитие событий.

— Я… — выдохнула испуганно.

— Полюбила бы меня рано или поздно, — совершенно уверенно сказал Ирэнарн.

Замерла, потрясенно глядя на дракона, но Главнокомандующий Долины драконов со всей свойственной ему прямолинейностью произнес:

— Тебя тянет ко мне.

— Что? — сорвалось возмущенное.

Ирэнарн усмехнулся, пожал плечами, склонился к самым моим губам и прошептал:

— Ну, понимаешь, ты замерзла, осиротев, а я большой теплый дракон, и мой огонь никогда не кончится, так что… тебя ко мне тянет. Как к дракону. Большому и теплому.

И глаза его сверкнули, выдавая насмешку.

Он отстранился, все так же не отрывая взгляда, и сказал:

— А если серьезно, милая, то да — тебя тянет ко мне. Еще пока совсем чуть-чуть, почти неощутимо, едва заметно, но ты прижимаешься ко мне, когда спишь и не осознаешь этого, и сильно испугавшись, ты также неосознанно ищешь защиту в моих объятиях. Я нравлюсь тебе. И не как дракон, а как мужчина. Твой мужчина.

Возмущенно вдохнула побольше воздуха, собираясь возразить, но Ирэнарн, коварно прищурив глаза, вкрадчиво поинтересовался:

— Не нравлюсь?

Я попыталась ответить и… не смогла. Выдохнула, не отрывая взгляда от темно-зеленых драконьих глаз, и промолчала, нервно кусая губы. Потому что это был вопрос, на который невозможно было ответить «нет». Ирэнарн не мог не нравиться. В нем вызывало симпатию все — решимость спасти брата вопреки всем, всему, и даже когда сам Гаррат сдался; благородство в отношении человеческих магов — ведь мог поступить так, как рассказывал Асур-Ррат — сжечь всех и вся, но он этого не сделал, он даже вреда не причинил никому, кроме виновного в деле отравления стражей магистра Сарантуса; и то, что он отдал меня Камали, не сумев отказать в просьбе матери… это невозможно было забыть. Ирэнарн мне нравился как личность, как правитель, как дракон.

Но как муж…

— Ну же? — подтолкнул к ответу «муж».

И я решилась на ту же предельную искренность, какую проявил дракон.

— Мне очень страшно, — прошептала совершенно честно и потому что точно знала, что ложь он почувствует, и потому что Ирэнарн был последним, кому бы мне хотелось лгать. — Страшно выходить замуж, потому что теперь впереди неизвестность, и это пугает. Страшно, потому что вы дракон, а для меня драконы все еще могущественные огромные огнедышащие, летающие в небе чудовища, которые да, вполне логически объяснимо едят девственниц. И страшно потому, что я все еще не знаю, чего ждать от вас.

И боюсь, последнее во всем выпаленном на одном дыхании было самым пугающим.

— В смысле? — резким холодным тоном переспросил, словно мгновенно подобравшийся, Ирэнарн.

Зажмурилась испуганно, но после, открыв глаза, все же высказала:

— Я угощаю вас пирожками — вы обвиняете меня во взятке! Я пытаюсь помочь и объяснить, почему в комнате, где держали Гаррата, ощутила магию своей конфессии, — вы обвиняете меня разжигании костра! Я сообщаю об опасности для драконов и существовании грассов — а вы… вы… Я отправляюсь в Горлумский лес по заданию руководства университета и чтобы избежать проблем с лордом Энроэ — вы называете это нарушением договоренностей и объявляете о том, что теперь я ваша наири! Мне продолжать?

Ирэнарн промолчал.

А я совсем тихо добавила:

— Вы обещаете мое поступление в Университет Стихийных Сил, а через несколько минут, осознав, что я никак не смогу сообщить о своем похищении, утаскиваете в пещеру. И я уже даже не буду говорить о том, что обещание спасти мой мир обернулось браком в храме Триединого.