Боевой аватар - Алексей Олейников

Внимание. Выход за пределы парка Вирунги. Активность юнита будет приостановлена.

Как же не вовремя. Ну что ж, значит, так тому и быть. Я выпрямился, взглянул последний раз на мальчиков и развернулся. Лицом к лесу. Который я когда-то поклялся защищать.

Прыжком приземлился на пепелище, поднимая клубы пепла, и взревел.

— Убирайтесь!

Цепь «диких» покачнулась. Затем один из них выступил вперед.

— Неживой. Уходи. Они наши.

— Я вас не пропущу.

— Они убили. Они должны умереть. Все должны умереть. Старик должен умереть.

— Это дети. Они не виноваты.

— Они убивают нас. Забирают наших детей. Они — зло. Плохая жизнь. Не лес.

Шум мотора удалялся. Главное, чтобы ребята успели уйти. Надо задержать противника. Но если кто-то прорвется, я не смогу его нагнать. Я лихорадочно копался в программном коде, пытаясь взломать запрет на выход из Вирунги. Ямагучи же как-то это сделал, значит, могу и я! Мне нужно только время.

— Они дети! Я не отдам их.

— Ты сказал.

«Дикий» отступил обратно. Носорог взревел, и, набирая скорость, рванулся на поляну.

Инфразвуковые волны загуляли по лесу, но времени на расшифровку не было. Ясно, что началась атака. Часть «диких» сходилась к центру поляны, но небольшая группа рванулась в лес. Наперерез джипу.

Время переговоров кончилось.

Боевой режим.

Я подхватил толстый тлеющий ствол бамбука и с размаху ударил набегающего носорога по морде. Угли и искры запорошили ему глаза, он затормозил и замотал головой. Следующий удар опрокинул его набок, ствол разлетелся в щепки. Носорог ворочался в пыли и пепле. У меня есть около минуты.

Большая часть внимания сейчас уходила не бой, а на взлом защиты. Я менял ключи и пароли, искал обходные пути — все глухо! Из-за используемых вирусов активировалась антивирусная защита, ресурсов процессора начинало не хватать. Не хватало еще перегрева.

Я встал посреди сгоревшей хижины, и, подхватывая один ствол за другим, стал метать их в лес, в тех диких, что мчались наперерез джипу. Тени замирали, когда очередной ствол врезался в землю перед ними, потом снова кидались вперед. Я просчитывал траектории их движения, сначала швыряя стволы чуть впереди, но потом начал бить на поражение. Ловкие черти, они все время уворачивались. Тем временем носорог поднялся, и кинулся в атаку. Я подпрыгнул, заканчивая бомбардировку леса уже в воздухе — два бамбуковых ствола дымящимися ракетами ушли с двух рук в чащу, в густое роение теней, и приземлился на бугрящуюся наростами спину. Все, мальчики, дальше справляйтесь сами.

Модификация правой руки. Материал — углеродистая сталь.

Это был другой носорог, но я надеялся, что прежняя тактика сработает. Животное бешено завертелось под моим весом. «Дикие» волной накатывались из леса, копья били в грудь, руки, одно угодило в переносицу. Если они попадут в глаза… Сенсоры выдержат, но на восстановление внешнего слоя уйдет время.

Усилие на правую руку 250 Килоньютонов

Удар сотряс тело носорога, пластины лопнули, и горячая кровь брызнула на остывающую землю. Он взревел, ноги его подогнулись, и тяжкая туша завалилась на бок, придавливая меня. Дьявол! Из леса донеслась короткая пулеметная очередь. Мальчики, прорывайтесь, не останавливайтесь!

Давление на правую ногу — три тонны

Я уперся руками, отпихивая тушу.

Небо перечертила шуршащая тень, и плетеная сеть накрыла нас. «Дикие» обступили со всех сторон, удары градом посыпались на голову. Они хорошо подготовились. Но этого слишком мало, чтобы справиться со мной.

Я подцепил дрожащую тушу носорога, и рывком отбросил ее в сторону. Встал, сгреб сеть с повисшими на ней людьми и отбросил в сторону.

— Убирайтесь! Вам не пройти!

Кольцо «диких» разомкнулось. Они отхлынули к краю поляны, замерли, прижавшись к земле, держали копья наготове.

— Ты очень сильный. Зачем ты их защищаешь?

Тот, кто разговаривал с нами ночью. Он требовал отдать Антуана. Это вождь?

— Меня зовут Джу. Как зовут тебя?

Он издал длинную беззвучную тираду, смысл которой я не понял. Приблизительно это можно было перевести, как «Тот, кто видит все пути леса и говорит на всех языках». Там была еще масса смысловых оттенков, с которыми мой лингвистический комплекс не справился.

Теперь, при свете дня я мог разглядеть их подробнее. Серо-черная кожа, огромные зрачки — похоже, они приспособились к ночной жизни и сейчас, при свете дня, чувствовали себя не очень уютно. Длинные руки и ноги. Быстрые, резкие движения. Мальчикам их не одолеть — слишком сильные и ловкие. Передние зубы выглядят как клыки. Узкий, почти змеиный язык. Это уже не люди. Но они выглядят взрослыми. На них не действует вирус?

— Кто вы?

— Мы — народ Леса. Мы подлинные люди. — «Тот, кто видит» обвел рукой вокруг. — Мы идем воевать. Нас много. Со всеми тебе не справиться.

— Я могу одолеть всех.

— Они — зло! — вождь потряс копьем, и все войны беззвучно отозвались, воздев оружие в воздух. — Они должны умереть. Они нападают на нас и на другой народ. Они воруют детей.

На другой народ? Здесь что — много разных племен?

— Будь с нами. Ты могуч. Ты как большой «лесной человек». Ты — часть Леса. Зачем защищаешь их?

Я знаю, что мое место рядом с вами. Рядом с лесом, который я должен охранять от людей. Но это дети. Я не могу допустить их смерти.

— Если вы их убьете, зло останется. Уже на вас.

— Они — зло, — вождь упрямо помотал головой. — Старик должен умереть.

— Омуранги? — спросил я вслух, на лингала.

«Тот, кто видит» ударил копьем в землю, поднимая в воздух пепел, и яростно зашипел.

Все воины распахнули рты, и воздух наполнился вибрирующим шипением, водоворотом закружившимся над поляной.

— Неживой. Не должно быть. Не остановишь! — вождь поднял копье, целясь мне в грудь. — Мы идем!

«Дикие» одновременно, синхронно вздернули копья и исчезли в джунглях. Через мгновение поляна опустела.

В пыли ворочался носорог. Он нелепо хрюкал и пытался подняться. Я сел рядом, заглянул в маленькие глаза, полные боли. Из раны толчками выплескивалась кровь.

Я прижал ладонь к ране, придавил животное к земле.

Разогрев. Температура правой ладони — 400 градусов по Цельсию.

Носорог взревел от боли и рывком поднялся на ноги. Рана его дымилась, но кровь больше не шла. Он постоял немного, глядя на меня, затем на подгибающихся ногах потрусил в лес.

Я прислушался. Шум мотора уже не фиксировался, ребята должны быть уже в километрах восьми отсюда. А в лесу шли «дикие». Шелестящей волной они огибали поляну и шли на запад. В сторону Эдеме.