Сила шести - Питтакус Лор

Сэм несколько раз потирает голову и, наконец, смотрит в зеркало. Он раздосадован.

— Я выгляжу как пришелец, — вскрикивает он в шутливом отвращении, потом через плечо бросает взгляд на меня. — Без обид, — добавляет он с запинкой.

Шестая собирает из ванной все волосы и спускает их в унитаз, следя, чтобы не осталось ни одной пряди. Она сворачивает шнур машинки в тугое кольцо и засовывает ее в чехол.

— Пора, — говорит она.

Мы накидываем лямки своих рюкзаков ей на плечи, она берет лямки в руки, становится невидимой, и вместе с ней исчезают и рюкзаки. Она уходит, чтобы незаметно отнести их в пикап. Пока ее нет, я лезу в шкаф, отбрасываю в дальнем правом углу несколько полотенец и достаю Лорикский Ларец.

— Ты когда-нибудь откроешь эту штуку или как? — спрашивает Сэм. С тех самых пор, как я рассказал ему про Ларец, ему не терпится увидеть, что там внутри.

— Да, открою, — отвечаю я. — Когда почувствую себя в безопасности.

Дверь открывается, потом закрывается. Возникает Шестая и смотрит на Ларец.

— Я не смогу сделать невидимыми тебя, Сэма и это. Только то, за что я держусь руками. Сначала я схожу и отнесу Ларец.

— Не надо. Возьми с собой Сэма, а я пойду за вами.

— Это глупо, Джон. Как ты сможешь идти за нами?

Я надеваю шапку и куртку, застегиваю ее и набрасываю капюшон, так что видно только мое лицо.

— Я справлюсь. У меня такой же обостренный слух, как у тебя, — говорю я.

Она скептически смотрит на меня и качает головой. Я беру поводок Берни Косара и пристегиваю к его ошейнику.

— Только до пикапа, — говорю я ему, поскольку он терпеть не может ходить на поводке. После секундного размышления я наклоняюсь, чтобы взять его на руки, поскольку его лапа все еще болит. Но он дает мне понять, что предпочитает идти сам.

— Я готов, — говорю я.

— Тогда идем, — говорит Шестая.

Сэм подает ей руку с каким-то излишним энтузиазмом. Я подавляю смешок.

— Что? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Ничего. Я постараюсь держаться за вами, но только не слишком спешите.

— Если не сможешь идти следом, покашляй, и мы остановимся. До машины всего несколько минут хода, она стоит сразу за пустым сараем, — говорит Шестая. — Мимо не пройдешь.

Когда дверь открывается, Сэм и Шестая исчезают.

— Теперь наш ход, Берни Косар. Мы остались вдвоем.

Он выходит за мной и радостно трусит, высунув язык. Если не считать коротких гигиенических выходов на маленькую лужайку рядом с мотелем, Берни Косар, как и все мы, сидел взаперти.

Ночной воздух прохладен и свеж и пахнет сосной. Ветер обдувает мне лицо, и это сразу возвращает меня к жизни. Я иду с закрытыми глазами и пытаюсь почувствовать Шестую, мысленно прочесывая воздух и нащупывая окружающее при помощи телекинеза. Так я сумел остановить летящую пулю в Атенсе — схватив все находившееся в воздухе. Я их чувствую, они в полутора метрах впереди и чуть справа. Я подталкиваю Шестую, и она до того опешила, что у нее перехватывает дыхание. Через три секунды она сильно толкает меня плечом, и я чуть не падаю. Я смеюсь. И она тоже.

— Что это вы делаете? — спрашивает Сэм. Его раздражает наша забава. — Мы должны вести себя тихо или вы забыли?

Мы подходим к пикапу, который стоит за старым сараем — таким ветхим, что, кажется, он вот-вот рухнет. Шестая отпускает руку Сэма, и он забирается в машину. Шестая садится за руль, а я устраиваюсь рядом с Сэмом, Берни Косар ложится у меня в ногах.

— Боже мой, чувак, что случилось с твоими волосами? — подначиваю я Сэма.

— Заткнись.

Шестая заводит двигатель, выезжает на дорогу и, когда колеса касаются асфальта, включает фары. Я улыбаюсь.

— Что? — спрашивает Сэм.

— Я просто подумал: из нас четверых трое — пришельцы, двое — в розыске и подозреваются в терроризме, и при этом ни у одного нет настоящих водительских прав. Что-то мне подсказывает, что дело может обернуться интересно.

Даже Шестая не может удержаться от улыбки.