Пыль всех дорог - Наталья Ракшина

Ковалев даже не смог толком рассмотреть ее лицо, потому что на него все время падали то тени, то вспышки света. Приметил длинные и растрепанные черные волосы и яркие, желтые, какие-то… необычные глаза, но сразу так и не понял, чего в них необычного, кроме цвета.

Секунд десять смотрели друг на друга мужчина, стоящий на грунтовой сельской дороге, и девушка из окна в пылевой раме. Размер вихря увеличился уже до двух, без малого, метров. А потом за спиной девушки появились они, и Ковалев непроизвольно вздрогнул. Рука сама потянулась туда, где должна быть служебная «Гюрза»… увы, оставшаяся дома, в сейфе. Прим. авт.: «Гюрза» или самозарядный пистолет Сердюкова, СПС, используется в спецподразделениях силовых ведомств.

— Что смотришь? — Отрывисто спросила девушка. — Ты ведь меня понимаешь? Руку дай! БЫСТРО!

Ковалев понял.

Альберт Иванович нашел очки, кое-как нацепил на нос, вскочил, машинально отряхивая штаны от дорожной пыли.

Никакого окна. Ничего. И Валентин Станиславович Ковалев тоже пропал… Только его сотовый телефон сиротливо валялся в дорожной пыли. Таипов машинально его поднял. Откуда-то в подсознании всплыла нелепая мысль: «Хорошо, что сейчас не тридцать седьмой год…»

Посмотрел на часы, чтобы запомнить время инцидента: так, шестнадцать сорок две… Мысль о тридцать седьмом годе и ответственности за случившееся он развить так и не успел, потому что прошло менее секунды, и майор появился.

Заведующий лабораторией ментального трекинга крякнул, потому что вид майора отличался от давешнего. Во-первых, он был несколько небрит, а щетинка как будто вчерашняя. Во-вторых, серая футболка была умеренно грязной и помятой, джинсы тоже чистотой не блистали. В-третьих, выглядел Ковалев устало. В-четвертых…

В-четвертых, он возвратился не один.

Его спутница тоже была в меру помятой, грязной и усталой.

— Палыч вернулся из сельпо? — Сразу спросил майор. — И давайте-ка, поставим чайник.

* * *

Ресторан «Микс» работал обычно до часу ночи. Домофей, его нынешний хозяин, нуждался во сне минимально, а потому открывал заведение в семь тридцать утра, для любителей раннего завтрака вне дома.

Но сейчас было девять вечера, и Диген, в облике Кости, сидел за столиком собственного ресторана — в особой зоне, за особым столиком, для особых гостей. В разряд таких гостей входили: партнеры по бизнесу, поставщики продуктов и члены их семей, горячо любимая домофеем Мариен (он упорно называл Скворцову именно так, как звучало ее имя на ольмском языке Лангато), а также — сотрудники лаборатории ментального трекинга и даже некоторые из тех, кто работал в научно-технической службе отделения ФСБ по Пермскому краю и был в курсе истинной природы Дигена.

Так что столиков в особой зоне было целых три — на всякий случай. Сейчас Диген пил кофе за одним из них, болтая с весьма примечательной личностью, попутно уплетающей зеленый летний борщ с яйцом и щавелем.

Личность имела двойное гражданство, России и Белоруссии, и являлась самым настоящим потомственным магом, и звалась Виктором Николаевичем Полянским, а чаще — просто Витей.

Витя заочно учился в Белорусском государственном технологическом университете, а на подобную форму обучения перешел неспроста. Это пришлось сделать, когда его вычислила в Интернете команда Ковалева, сделав предложение, от которого Витя не мог отказаться: или его сдадут с потрохами белорусским «спецам», или же он будет сотрудничать с российскими службами (отнюдь не бесплатно, к слову сказать). Рыльце-то у него было «в пушку» изрядно. Он ведь нашел себе в Минске постоянный источник заработка, продавая в сети всякие магические примочки, начиная от «умных» шпаргалок, и заканчивая приворотными заговорами для девушек. Но самой дорогой услугой был виртуальная экскурсия в другую реальность, которая продавалась под видом… психоактивных препаратов. И стоила эта экскурсия, между прочим, пятьсот долларов. Как этого кудесника не накрыли западные разведки, охотящиеся за бродягами и магами-самоучками, оставалось загадкой. Везло Вите, но до поры до времени.

Если бы не Витя Полянский, еще неизвестно, как закончилась бы история с забросом Марины Скворцовой в Лангато, а точнее, с ее возвращением… Скорее всего, она погибла бы там. Но Полянский смог отправить по следам земной гостьи домофея, а уж тот показал, на что способен…

Виктор Полянский сейчас числился сотрудником фирмы по продаже компьютеров, а работал совсем в другом месте. В частности, обучал Альберта Ивановича и Лешу Таиповых контролировать свои магические способности и применять их — хотя бы ограниченно. Развернуто, по правде говоря, пока особо и не получалось. А каким шоком для Таипова стало известие о том, что отец его жив!..

На днях студенту Вите полагалось отбыть в Минск, на летнюю сессию, а заодно — повидать родителей. Конечно, поедет он туда не один, а под наблюдением. Сейчас же он сидел в «Миксе», уплетал борщ и выслушивал лекции домофея о белорусской кухне. Естественно, домофей никогда в Белоруссии не бывал (как и во всех прочих странах), но непонятно, на каких основаниях, уже считал себя знатоком кухонь народов мира, а потому не отказывал себе в удовольствии поучать всех и вся вокруг. Хотя, надо отдать Дигену справедливость: он регулярно устраивал в своем ресторане дни и даже недели, посвященные такой вот национальной кухне, и всегда всем угождал — непостижимым образом.

Вот и сейчас Диген, уроженец иной реальности, наставлял Витю, коренного жителя Минска, как готовить смаженку. Правда, первым делом он обозвал блюдо «пиццей».

— Да итальянцы лопнут от зависти, отведав такую пиццу! — Важно возвестил домофей. — Начнем с того, что нужно правильно готовить дрожжевое тесто!

— Это как же будет правильно, по-твоему? — Закашлялся Виктор, подавившись борщом.

— Ну, как, как! Мука просеянная, дрожжи сухие! И смешивать их с мукой надо так, чтобы они не касались жидкости, то бишь, теплой воды или молока, которые в тесто вливаются! А чтобы тесто меньше липло, в процессе вымешивания добавить растительного масла! Шар скатал, и — вперед, оставил в теплом месте на час, прикрыв полотняной салфеткой, вышитой петухами!

Витя все эти инструкции пропускал мимо ушей. Он никакое тесто месить не собирался, ибо дома его ждала мамина выпечка, а в Перми маму заменял домофей. К тому же, он сомневался, что на салфетке должны были быть обязательно вышиты петухи.

— Пока тесто поднимается, готовим начинку. Я беру два вида колбасы, копченую и варено-копченую, плюс бекон. Рубим мелко, обжариваем на сухой сковородке с антипригарным покрытием, и — никого масла не добавлять! Отдельно обжариваем мелко нарезанные шампиньоны и красный лук. Смешиваем все и охлаждаем, понял? Потом берем сметанку, вбиваем туда яйцо миксером, сыплем рубленую петрушечку, перемешиваем с остывшей начинкой, понял?

— Да понял я, понял!

Лже-Шехирев грозно сдвинул рыжеватые куцые брови, словно сомневаясь в понятливости ученика.

— Ой, смотри! — Покачал головой домофей. — Тесто катаем тоненько, миллиметров в пять пласт, не больше. Кружочки режем… да, пойдет сантиметров пятнадцать, может, двадцать. Далее уж совсем просто: противень смазал, тесто разложил, начинку распределил потолще, сыром тертым закидал… Не забудь, что духовку прогревать нужно заранее до двухсот градусов!