Верни мою жизнь - Евгения Александрова

Девица провела меня чередой узких коридоров, дышащих сыростью, в небольшую комнату с сундуком (ну, ещё бы), широкой кроватью на толстых деревянных ножках и крохотным столом с каменной столешницей. За нами последовал и один мужчина из тех, кто шел из леса — черноволосый, хмурый и тоже угрожающе мускулистый — но он остался перед входом. Будет сторожить? Всё-таки подозревают.

Есть за что… Непонятно как оказалась в лесу, одна, несу тарабарщину и ничего не понимаю. Тут два варианта: либо ненормальная, либо дело нечисто.

Я вздохнула и прошла в комнату вслед за девушкой. “Жалко, что не в башню привели”, — подумалось вдруг. А что! Всегда мечтала пожить в круглой башне с окнами на все стороны света. Раз уж заперли в замке — то гулять на полную, когда ещё выпадет такая возможность?

— Леовин, — бросила слово, точно нечаянно проронила, девушка.

И замолчала в ожидании. Я приподняла брови. Хм, вряд ли она будет снова пытаться со мной заговорить — ежу понятно уже, что это бесполезно. Хорошо. Тогда, допустим…

— Вероника, — решила я проверить свою догадку.

Девушка едва заметно хмыкнула, но потом кивнула. И всё же не удержалась, чтобы не бросить оценивающе-осуждающий вид на мои джинсы. Ну, извините! У меня таких длинных платьев с расшитым подолом и широкими рукавами отродясь не было!

Но она больше ничего не сказала, а просто развернулась и покинула комнату, оставив меня в одиночестве. Я растерянно осмотрелась по сторонам, а потом присела на край мягкой постели. Даже с недоверием провела рукой по перине. Я определенно схожу с ума, раз не бьюсь в панике и не мечусь в поисках выхода, а раздумываю, не прилечь ли поспать. И даже вспомнила, что поесть тоже неплохо — в животе голодно заурчало. Наверное, это состояние аффекта? Перебор впечатлений для одного дня?

С таким же спокойствием я встретила постучавшего вскоре в дверь слугу. Он приволок другой сундук, по виду не очень тяжелый, потом взглянул на меня из-под лохматой челки, но только молча кивнул и закрыл за собой дверь. Ему уже рассказали, наверное, про мою общительность — не стал и пробовать.

В сундуке оказалось темно-красное платье и тонкая длинная рубашка, видимо, под него. Похоже, рваные до бедра джинсы местным не по нраву. А платье тяжелое, кстати, и очень длинное, в пол. Всё хотела себе такой длины сарафан купить этим летом, да не удалось. И вот на тебе — подарок Вселенной, которая, как говорит Катя, прекрасно слышит наши мысли.

Судя по наряду, это уже позднее Средневековье или что-то вроде того. Хоть без кринолина, и на том спасибо. Поколебавшись, я стащила свою дачную одежду — любимые джинсы, майку и рубашку — и кое-как натянула плотное платье со шнуровкой впереди. В груди было тесновато, зато свободная широкая юбка и длиннющие рукава. Я вытащила спутанные пряди волос поверх шерстяной ткани, распустила светлой волной. Расправила платье по бедрам до самого пола, который оказался холодным — и я влезла обратно в свои кеды, не желая стоять босиком.

Платье и кеды — сейчас самый писк моды. Любопытно, оценят ли местные такое новаторство, но, кажется, никакие туфли мне не предложили. Жаль, в комнате не оказалось зеркала — хотела бы я на всё это посмотреть.

Но тут я будто очнулась. При одной этой мысли о родном доме, своих вещах, оставленном Сережке, про всё родное и привычное скрутило такой тоской, что я бессильно опустилась обратно на кровать. А что, если это всё вот так — навсегда?! Я закрыла глаза, пытаясь представить, что чужой мир останется лишь странной сказкой, а сейчас открою — и снова дома, на даче у Катьки, где угодно. Я тихонько взвыла от обуревающей всё сильнее тоски. Вернуть всё, как было — но как?!

Видимо, на этот раз одной силы моего намерения не хватало. А может, нужен такой же хитрый ритуал, который провела со мной Катя. А может, нужна и сама Катя. Так или иначе, просто отсюда явно не вырваться!

— Веро-ника, — услышала я неожиданно низкий голос, не открывая глаз. Чужой акцент сделал ударение на букве “о”. Такое привычное слово и так странно звучит. Я приподняла голову и решилась открыть глаза.

Передо мной стоял Ричард, но я даже не сразу его узнала. Он сменил грубую охотничью одежду на нечто совершенно другое. Красивый тёмный дублет (кажется, так это называли в музеях) был плотно застегнут на широкой груди, в круглом вырезе лежала темная плоская цепь. Такие же темные и весьма обтягивающие штаны были заправлены в высокие сапоги, и только глаза и волосы выделялись светлостью на этом фоне. На поясе я заметила заткнутые за ремень перчатки и ножны для кинжала или короткого меча. Настоящий знатный и влиятельный лорд. Даже не верится, что недавно с топором в руках он был похож на лешего.

Ричард оперся рукой о дверной проём. Выглядит сурово и смотрит теперь так изучающе, будто насквозь увидеть хочет. Попробует допросить или как? Думает, что здесь я наконец заговорю?

Я закусила губу. Похоже, платье на мне понравилось ему больше, чем рубашка с джинсами. Внимание Ричарда явно притянул глубокий квадратный вырез на груди, да ещё и тесный фасон платья подчеркнул её слишком сильно — захотелось перестать вдыхать.

Решительно поднявшись, я приподняла голову, но даже моего среднего роста едва хватило, чтобы достать ему до подбородка. И сейчас Ричард явно сдерживал усмешку, глядя сверху вниз, как розовеют мои щеки.

Я отступила, а потом выпалила, изо всех сил мечтая, чтобы меня хоть немного поняли:

— Я надела ваше платье, раз вам так угодно, мне не сложно, — сама не заметила сначала, как перешла на “вы”. Или это всё новый образ Ричарда? — Не знаю, что происходит и где я, но я буду благодарна, если вы сможете меня покормить. Я чертовски вымоталась и уже совсем ничего не понимаю! Пожалуйста… — захотелось сказать “сэр”. Может, милорд? Господин? Как у них тут принято? Я посмотрела на него, прижала руки к животу и повторила шёпотом: — Please, sir. I would like to eat something.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ие, — коротко и емко обронил он.

И больше ничего не говоря, отвёл ладонь в сторону, приглашая пройти. Хорошо, будем надеяться, он и правда понял и это “Ие” означало “да”.

Вооруженных стражей рядом не оказалось. Похоже, Ричард достаточно уверен в себе — и было с чего. В его раскованных движениях сквозила опытность воина, а уж фигура не оставляла сомнений, что защищаться надо скорее от него.