Наедине с врагом - Диана Маш

— Вы издеваетесь? Я еще могу понять, что среди обычных занятий делают такие, как «Определение существ», или «Выявление насланного ведьмой заклятия», все же не в совсем обычную академию поступила, но бег на дистанцию в десять километров и занятия в тире — это уже перебор, — выдала я, как только закончила ознакомление с расписанием, что вручила мне Изольда, когда мы с ней вышли из кабинета ректора и направились на небольшую экскурсию.

Нога меня больше не беспокоила, как и пронзающий до самых костей холод. Чувствовала я себя преотлично, и готова была постигать, — как там сказала эта чопорная училка? — новые горизонты! Вот!

Звала я Изольду «училкой» не из-за того, что она мне не нравилась. Совсем даже наоборот, отличная тетка, как оказалось. Но ее стилиста давно нужно было сдать в утиль, и нанять нового, о чем я ей и сообщила, стоило парням покинуть кабинет и оставить нас наедине.

Вместо того чтобы обидеться, или пронзить меня негодующим взглядом, она звонко рассмеялась, чем пробила брешь в моем черством сердечке. Если в Рэнвуде все преподаватели похожи на эту, то надо будет, как только представится возможность, не забыть отправить отцу и Вике благодарственную открытку.

— Академия Рэнвуд на протяжении пятисот лет воспитывает будущих агентов Трибунала, — начала объяснять идущая чуть впереди Изольда, — большая часть их работы связана с расследованиями нападений, убийств, финансовых махинаций, грабежей, мелких нарушений магического порядка зачинщиками которых являются не люди, а существа. Физической подготовке мы уделяем очень много внимания, но для девочек имеются поблажки, к примеру стрелять ты можешь учиться не из пистолета, а из лука, это намного интереснее.

Хрен редьки не слаще.

Ну не любила я все эти йоги-хреёги, фитнесы-хренитнесы. Люди рассказывают, как после занятий спортом у них улучается настроение, а мне каждый раз на луну выть хочется от усталости и боли в мышцах. Благо на фигуре мое нежелание качать пресс или принимать позу собаки никак не сказывалось, и это единственное за что я была благодарна той женщине, что произвела меня на свет.

Изольда, меж тем, продолжала.

— Замок состоит из левого крыла, что отдано под комнаты девочек, правого, где комнаты парней, и центрального здания, где мы с тобой сейчас находимся. Тут проходят занятия. Здесь же, на первом этаже, располагается обеденная зала, где все курсы, с первого по четвертый, в одно и то же время собираются для завтрака, обеда и ужина. Вот и она, — произнесла преподавательница истории мировых войн, остановившись перед добротной деревянной дверью, — я могу подождать, пока ты позавтракаешь, а затем покажу тебе твою комнату.

С этими словами она толкнула дверь, и перед глазами предстали поистине царские хоромы. Высокие узорчатые потолки со старинными люстрами, картины в позолоченных рамках на стенах, четыре длинных стола, за которыми, на скамейках, сидели студенты академии, и пятый, стоящий перпендикулярно, преподавательский, где сейчас завтракали двое взрослых мужчин и одна женщина.

Снующие туда-сюда прислужницы с подносами, убирали за теми, кто уже поел, или разносили еду, от которой шел просто божественный запах. Рот тут же наполнился слюной, а желудок, тихо заурчал, напоминая, что последний раз я ела в самолете, и не ризотто с грибами, а полузасохший бутерброд с чаем.

Только я собралась заявить, что не отказалась бы от полноценного завтрака, как взгляд зацепился за группу студентов, занявших угол самого дальнего от входа стола. Трое парней, сидевших к нам с Изольдой спиной и две девушки, расположившиеся напротив них и не перестававшие громко смеяться, походили на старшекурсников. Почти на всех была местная форма, кроме одного, чья обтянутая синим свитером спина заметно напряглась, стоило мне бросить в его сторону мимолетный взгляд.

Словно почувствовав мое присутствие, Матвей резко обернулся. Ноздри раздувались, в черных глазах адское пламя, взглядом потрошит. Проклятый драконище!

Смех за столом тут же стих и четыре пары глаз уставились на ту, что привлекла к себе внимание их приятеля. Ну, то есть на меня.

Пришлось изобразить сладкую улыбочку и послать им воздушный поцелуй. Как и ожидалось, девицы нахмурились, у двух приятелей моего братца чуть глаза на лоб не полезли, а психу хоть бы что. Обычно, парни в моем присутствии ковриками стелятся, а этот волком смотрит. Аж бесит!

— Рыжуль, айда к нам! — не растерялся голубоглазый брюнет, сидящий справа от Матвея,

— Места хватит. И вы Изольда Вячеславовна присаживайтесь, — поддержал его зеленоглазы шатен, что сидел рядом.

— Простите, мальчики, но что-то аппетит пропал, — пропела я, заметив, как, услышав приглашение приятелей, Белорадов недовольно поморщился, — счастливо оставаться!

К дверям я шла медленно, активно виляя своей визитной карточкой, при виде которой повышенное слюноотделение было гарантированно любой особи мужского пола. И раздавшиеся за спиной громкие охи это только подтверждали. Жаль, принадлежали они не тому, кого мне действительно хотелось задеть.

Изольда, женщина-кремень, даже виду не подала, что удивлена моему решению пропустить завтрак, и не задала ни единого вопроса по поводу тех невидимых молний, что излучали наши с Белорадовым скрещенные взгляды. Махнув рукой в сторону лестницы, она молча прошла вперед и начала подниматься.

Несколько пролетов, длинный коридор, еще одна лестница и вот мы оказались в левом крыле, где находилось что-то вроде женской общаги. Девушки бегали из одной комнаты в другую, кто-то шушукался по углам, кто-то смеялся, кто-то визжал. Все они громко здоровались с Изольдой и бросали в мою сторону любопытные взгляды.

Забитой овечкой я никогда не была, вот и сейчас, подняв голову, направлялась за своим временным «гидом» в выделенную мне комнату.

— Девушки, разрешите представить вам вашу новую соседку Фролову Василису, — произнесла Изольда, открыв дверь комнаты под номером двести три.

Помещение было довольно просторным. Голубые стены, большое окно из которого виднелся сад, два шкафа, для одежды, еще один забитый книгами и четыре кровати. Одна была расправлена, на второй сидело две блондинки, а на третьей полулежала в наушниках длинноволосая брюнетка, которая при нашем с Изольдой появлении даже глаз не оторвала от книги, что держала в руках.