Змееносец - Марина Светлая

- А как, по-вашему, это ожерелье туда попало? – рассмеялся мэтр. – В действительности все на свете и во тьме возможно. И я могу отправить вас туда. Но чтобы предупредить ваши вопросы, позвольте пояснить сразу. Это не я похитил вашу Змею. Хотя и имею к тому некоторое отношение. Мой дядя… Великий магистр Маглор Форжерон… Ваш отец лишил его наследства, разграбив край, в котором он вырос. Маглор решил отомстить. Двадцать лет назад в Змеиный день он украл ожерелье де Наве и отправил его туда, где никто не нашел бы. Это стало вашим проклятием. И проклятием всего королевства.

- Ваш родственник не без воображения, как я погляжу, - Мишель улыбался, но глаза его были серьезны. – Ну хорошо… Вы отправите меня к ней, - он кивнул на витраж. – За ожерельем?

- Без него ваш брак с герцогиней также будет проклят, как и все, к чему прикасаются де Наве.

- Но не воровать же мне его! – воскликнул Его Величество.

- Вы ни в коем случае не должны его красть! – нахмурился Петрунель и приблизил свое лицо к лицу короля. – Никто не смеет красть его, иначе нашлет на свой род великие страдания. Ожерелье Змеи может быть лишь даром любви и только. Мой дядюшка украл его – и что же? Из всей нашей семьи в живых лишь я да он остались. Она, - мэтр кивнул на витраж, - отдаст ожерелье только тому человеку, которого полюбит навсегда, на всю жизнь. Другого пути нет, сир.

- Другого пути нет… - повторил Мишель и долго пристально смотрел на витраж. От его решения зависело так много. И многие. – Что вы хотите за то, что поможете мне, мэтр Петрунель?

- Я попрошу вас лишь об одном, Ваше Величество, - склонился он в поклоне. – Дать мне это ожерелье на один час в Змеиный день. Единственный, когда оно исполняет желание. Одно желание до следующего поколения своих хозяев.

- Вы многого просите, мэтр, - усмехнулся уголком губ король. Едва ли он верил в подобные сказки.

- Нет. Цена вполне приемлема за ту услугу, что я вам окажу.

- Еще никто со мной не торговался.

- В моей семье славны своими делами не только маги, но и торговцы. Так что же? Клянетесь вы королевской честью дать мне то, что я прошу у вас? Поклянитесь, Ваше Величество! – Петрунель поднял правую ладонь так, будто бы сам произносит клятву.

Мишель некоторое время обдумывал предложение мэтра. Лицо его было серьезным, но спокойным, не выражающим ни одной его мысли. В утаивании мэтра был подвох, не мог не быть. И требование клятвы лишний раз подтверждало догадки Его Величества. Однако сейчас Петрунель просчитался. Клятва короля, произнесенная без главного символа этой самой королевской чести, который беспечно был забыт в личных покоях, не имела никакой силы. Поэтому Мишель легко поднял в ответ правую руку и произнес:

- Клянусь!

- И горе вам, коли вы нарушите вашу клятву! – зловеще прогрохотал мэтр Петрунель, и в этот момент за окном сверкнула молния. В ноябре. Накануне зимы. Маг вздрогнул и оглянулся. – Ну, это уж слишком, дядюшка, - буркнул под нос.

Король Мишель равнодушно посмотрел на полыхнувший ярким светом витраж, и перевел выжидающий взгляд на магистра.

- Благодарю вас, сир, - вновь поклонился пришелец. – Вам следует помнить еще кое-что. С того мгновения, как я отправлю вас во времена, где сейчас ожерелье, у вас будет совсем мало времени, чтобы вернуть его. Все нужно успеть сделать до наступления Змеиного дня. После все вернется в места, которым принадлежит. Этот день будет тем самым, как двадцать лет назад, когда ожерелье пропало. Выпадающий раз на поколение. Когда возможно все, и ничего не изменить.

Два дня. Целых два дня, которые он проведет рядом с прекрасной принцессой. Король Трезмонский улыбнулся собственным мыслям и нехотя сказал:

- Следует предупредить в замке, что меня не будет некоторое время. Иначе поднимется переполох.

- Разумеется, Ваше Величество. Когда будете готовы, найдете меня здесь же. Но торопитесь. Время идет.

Не теряя больше ни минуты, Его Величество вышел из своих покоев и быстро спустился по ступеням башни. Он размышлял, кому сказать о том, что покидает Фенеллу, пока не пришел к единственно правильному, по его мнению, решению. В тронном зале он написал короткую записку своей невесте. И со свитком в руке отправился в гостевую половину замка, где несколько дней назад расположилась вместе со свитой герцогиня де Жуайез.

Неожиданно из какого-то темного угла раздался до боли знакомый голос, напевающий:

Твердят вокруг: любовь - небесный дар.

А я в ответ: по мне, вино – отрада.

Согреет после ледяного взгляда,

Но не сожжет огнем любовных чар!

А коли с медом – ангельский нектар.

Король улыбнулся. Явление ко двору трубадура Скриба в свите собственной госпожи пролило свет на тайну о том, кто таков этот талантливый музыкант из герцогства Жуайез, о котором говорили в последнее время все больше. Какое оскорбление для его семьи! Если бы было кому оскорбляться теперь!

- Маркиз де Конфьян, - окликнул король Сержа, которого знавал еще в детстве.

Тот выплыл из тьмы наперевес с дульцимером, но лицо его не было и вполовину таким веселым, какой была песенка.

- О! – преувеличенно пьяным голосом проговорил Серж Скриб, маркиз де Конфьян. – Его Величество пожаловали на половину своей невесты! Ну, в опочивальню вас не пропустят, сир. Честь герцогини.

- Странно, почему именно вы охраняете вход в опочивальню моей невесты.

- А почему бы и не я! Я был ближайшим другом покойного герцога, – рявкнул Скриб. – А кто-то же должен!

Короля решительно не интересовало, что должен, а что не должен был делать маркиз. Хотя будь у него чуть более времени и чуть менее забот, он бы, несомненно, задумался над тем, какого черта изображает его старый приятель по детским проказам.

- Сейчас у меня есть иные заботы, более важные. Передайте Ее Светлости эту записку, - король протянул небольшой свиток Сержу.

- Передавать любовные послания – не дело трубадура!

- Вы забываетесь! – надменно произнес Мишель. – Уверен, что выполнить мою просьбу не составит большого труда ни для трубадура, ни даже для маркиза.

- А вы полагаете, если вам, жениху, туда хода нет, то меня, постороннего молодого мужчину пропустить – дозволительно? – голос Сержа звучал мрачно, он отвратительно растягивал слова, будто пытался сдержать злость.

Гнев начинал овладевать и Его Величеством. Он терял время на глупые препирательства вместо того, чтобы, возможно, уже сейчас быть рядом с девушкой с витража. А если мэтр Петрунель устанет его дожидаться и передумает? Эта мысль стала последней каплей.

- Маркиз, - повысил он голос, - придумайте что-нибудь и передайте мое послание герцогине.

- Как вам будет угодно, Ваше Величество, - холодно ответил Серж Скриб, взял из рук короля свиток и манерно поклонился. – Быть может, спеть вам на прощание? Уж коли я слишком рассердил вас, сир? Я нынче всех сержу.