Перстень для Избранной - Анна Алора

Вера даже растерялась.

Дама улыбнулась, видя её недоумение, и сказала:

— Комплимент от заведения. Ведь у вас День рождения только что был?

Вера кивнула и улыбнулась в ответ.

— Поставьте тут, пожалуйста.

Дама, на груди которой был бейджик с именем "Анна" величаво кивнула и вышла.

Вера, все ещё удивляясь, бросила чемоданчик, скинула сапожки и аляску, и, поскорее в ванную.

Ванная была роскошна. Настоящая ванна, покрытая голубой эмалью. Душ с несколькими насадками. На полочке шампунь, гель для душа и даже приличная зубная паста.

На массивных, тоже явно старинных бронзовых крючках висел махровый халат голубого же цвета, а на полотенцесушителях пушистые, мягкие полотенца в тон что самой ванной, что халату.

Полюбовалась Вера на этакую красоту, постояла, замерев на мгновение, и скорей включать воду, да погорячей. Девушка с наслаждением смывала с себя все. Усталость, пот, ожидания и страхи уходили. Вся атмосфера номера навевала спокойствие. В спальне стояла большая двуспальная кровать, окна были закрыты плотными занавесками благородного терракотового цвета.

Она включила торшер, и его мягкий свет наполнил комнату ещё большим уютом.

Мило, уютно, так и тянет растянуться и забыться…

Но что-то её тревожило. Что-то было не так.

Что?

В памяти всплыло "откушайте".

Да. Это "откушайте" звучало странно, сейчас так не говорят.

Правда, в тот момент все казалось органичным, да не просто казалось, а и было таковым.

Будто по-другому и не скажешь. И сама Анна. Вся такая естественная, но… вот как будто сошедшая со страниц книги позапрошлого века.

Вера фильм недавно смотрела, по Акунину.

Вот там как раз такая была горничная.

— Буду действовать по системе Скарлет. Нечего перед ужином голову забивать. Завтра, все завтра, — девушка решительно выбросила эти мысли из головы, и решительно направилась к тележке.

Подкатила её к круглому столу, тоже явно дубовому, старинному, покрытому кружевной же скатертью.

- Надо же, какая чистота, прямо снежная… Не облить бы ненароком, — подумала Вера, которая иной раз бывала неуклюжа, и очень этого стеснялась.

Так что от греха подальше скатерку сняла, и выставила дары прямо на столешницу.

* * *

Шампанское оказалось неизвестной фирмы. Мало того, что неизвестной, так ещё и этикетка с ятями.

И сама бутылка небольшая, тяжёлая, темного зелёного стекла внушала уважение своей явной настоящестью.

Ведёрко серебряное…

Вера, правда, не была таким уж знатоком, но стальное вот никак не подходило окружающей обстановке.

— Так что серебряное, и никак иначе, — решила девушка, — При таких-то хоромах. И потянулась к супнице.

В супнице скрывался вовсе не суп, как можно было предположить, а мирно лежащие две киевские котлетки рядышком с варёной картошечкой, посыпанной укропчиком.

У Веры от каковых-то запахов аж слюнки потекли, и она не стала долго тянуть, а сразу переложила этакую красоту в прилагающуюся плоскую фарфоровую тарелку, на дне которой вился орнамент в орехово-сливовых тонах.

Знакомый такой орнамент. Очень знакомый. Где она его видела?

* * *

Ах, эти ночи. Одинокие ночи. Эти сны.

— Вот кто их придумал? К чему травить душу-то? — думала иной раз Вера. Хотя, предложи ей этот кто сны таковые убрать напрочь, вряд ли бы девушка согласилась.

Противоречие имело место быть.

Сны были опять яркие, чувственные, и где-то самую малость развратные.

Вера по сути своей вовсе не была ханжой. Вот тут она выражала полное согласие с гороскопом, который прямо писал о ярко выраженной сексуальности скорпионов.

Только выражение это появлялось по ночам, а в жизни, реальной, то есть днем, Вера была даже несколько стеснительна. Внешне разбитная, она не сразу шла на контакт с мужецким полом.

Матушкина заслуга.

Матушка с детства воспитывала скромность, и с некоторым трудом, но ей это удалось.

Была ли Вера благодарна? Честно сказать, не слишком она об этом задумывалась. Любила матушку, да…

* * *

Девушка опять видела, как она разметалась по широкому, круглому ложу. Волосы, похожие на огненные солнечные пружинки разбежались по тонкой, плотной и невесомой подушечке из нежного шёлка сливочного тона.

Глаза закрыты, ровное дыхание вдруг стало прерывистым, ничем не стесненная грудь поднялась на высоту полного четвёртого размера и замерла на долю секунды. Из приоткрытого рта вырвался тихий, протяжный стон. Она перевернулась на живот, щеки заалели, руки плотно обхватили и сжали подушку. Чувственная дрожь волной прошла по всему телу, и Вера проснулась.

Прижала руки к лицу, которое горело.

— Нет, надо с этим кончать. Ещё пара таких ночей, и я точно обращусь в какой-нибудь клуб знакомств.

Правда, сомневаюсь, что там найдутся такие мачо.

Потому что снился ей именно он. Как ещё можно назвать существо мужицкого пола с тонкой талией, узкими бёдрами, обтянутыми мало что скрывающей набедренной повязкой, мускулистой грудью и плоским животом с такими вкусными ммм… кубиками…

Сияющие синие глаза, чуть кривоватый римский нос, красиво изогнутые чувственные губы и волевой подбородок с ямочкой посередине не хотите?

Вера хотела. Да и, собственно, получила. Во сне.

И она повернулась на бок, закрыла глаза, желая вернуться туда, в другую явь.

Но что-то мешало. Что-то твердое впилось в крепкое Верино бедро. Вера села, спустила ноги, и увидела перстень, который неведомым образом покинул указательный палец.

— Надо же! — удивилась Вера

То никак на ночь не снять, а тут сам свалился.

Она взяла перстень, который был темен, потеряв прежний блеск, и стала надевать на палец.

Попыталась, потому что теперь тот никак не хотел налезать.

— Экий странный подарочек… Как Светик сказала — родовой? Хорош родовой, не надеть теперь, — она даже приобиделась.

* * *

Откуда-то потянуло сквознячком, голые ноги покрылись пупырышками и Вера быстро подобрала их под себя.

— Что ж вы, барышня, дверь-то не закрыли? Так и простудиться недолго, кхе-кхе… Иль похуже чего…

Вера подпрыгнула.

- Кто тут?!

- Известно, кто. Истопник здешний.

Вера обалдело закрутила головой, однако увидеть собеседника ей не удалось.