Отзвуки времен - Андрей Васильев

– Этот ваш знакомый точно не помер? – фыркнула Валентина – Полвека изрядный срок все же. А то прокатаетесь только понапрасну.

– Если бы помер – я бы проведала – уборщица мечтательно прикрыла глаза – И отпраздновала бы как следует. Только жив он. Жив. Сидит на своих исконных землях, как раньше, дергает за паутинки всех, до кого дотянуться может. Правда, власти у него поубавилось, и владений тоже, это факт, но остальное, думаю, как было, так и осталось.

– А я знаю, о ком ты говоришь – выпустив колечко дыма, произнес Ровнин – О Фоме Фомиче. Верно?

– Верно – кивнула тетя Паша – Хм. Странно. А ты когда это с ним успел знакомство свести? И почему я ничего о том не ведаю?

– Понятия не имею – усмехнулся Олег Георгиевич – Это применительно к твоему незнанию. Что до знакомства – меня с ним Морозов познакомил незадолго до смерти. У них какие-то дела совместные имелись, но кто и что – не в курсе. Привез, представил, а после я у машины ждал, пока они лясы точили друг с другом.

– И зря ты мне про это не рассказал еще тогда – сверкнула глазами тетя Паша – Следовало бы. Может, Морозов и погиб оттого, что с Фомичом связался? Этот гад подколодный запросто мог такое устроить. Его хлебом не корми, только дай кого-то сгубить.

– Ну, началось – закатила глаза под лоб Тицина – Сейчас пойдет изложение теории всемирного заговора от тети Паши.

– Экая ты сегодня резвая, Валентина – уборщица встала со стула и взялась за швабру, прислоненную к его спинке – Хотя вроде на дворе и не весна.

– А при чем тут весна? – заинтересовался Николай – Какая взаимосвязь?

– Так Валька на диету свою всегда по апрелю садится – пояснила уборщица – Как есть перестает, так у нее чувство юмора обостряется. Ну, не то, чтобы прямо юмора… Так, потуги на оный. Ну, вы все только что слышали. Она вроде как пошутила, но чего-то не смешно никому. Так я о чем? А, вот! Но то ведь весной, верно, когда она голодает и маленько стройнеет. А сейчас вон, гляди как у нее с боков у нее свисает! Значит, жрет все и без разбору. Вот и выходит несоответствие. С чего ей шутить? Не сезон!

– Фу, тетя Паша – поморщилась Виктория – Прямо вот фу! Зачем так-то?

– Я старая, мне можно – уборщица открыла дверь – У меня маразм прогрессирует, потому ответственность за сказанное отсутствует полностью, равно как и моральные обоснования чего угодно. Эй, вы, двое, брысь спать. Вечером нас ждут великие дела, так что отдохните маленько.

– Ну, тетя Паша – щеки Валентины вспыхнули как маков цвет – Ну, тетя Паша!

– И? – уборщица оперлась на швабру, став немного похожей на статую «Девушка с веслом», разве что только выглядела не столь монументально – Я тетя Паша. Чего сказать хочешь?

– Ничего – буркнула Тицина и выскочила из кабинета.

– В самом деле – укоризненно произнес Ровнин, выбивая трубку в пепельницу – Валентина теперь неделю будет как в воду опущенная ходить. Ты же знаешь, как она к своей фигуре относится.

– Дура потому что – Михеев зевнул, и тоже направился к двери – Все у нее нормально с фигурой. С башкой – нет, с ней беда, а с фигурой – нормально. Есть за что мужчине подержаться. И для голодного года она то, что надо, ей долго питаться можно, если что!

– Михеев, ты не тетя Паша, потому тебе я честно всё могу сказать – заявила Виктория – Ты – скотина!

– Редкостная – согласился с ней оперативник – Кто бы спорил? Олег, я уехал. Всё, на связи. Коль, если что, я на тебя звонки перевожу, уж не обессудь.

– Не вопрос – кивнул Нифонтов – Жень, пошли спать. Чую, времени у нас в обрез.

Так оно и вышло. Всего-то пару часов ребятам удалось покемарить на старых кожаных диванах, которые стояли в небольшой комнатушке, известной среди сотрудников отдела под кодовым названием «спальня», и помнящих те времена, когда Россией правил царь-батюшка, причем, скорее всего, даже не тот, которого большевики в Ипатьевском доме порешили.

Впрочем, им этого крошечного отрезка времени худо-бедно хватило для отдыха. То ли верны были слухи о том, что один час сна на этих диванах равен трем обычным, по причине того, что некий могущественный чародей в незапамятные времена таким образом отблагодарил сотрудников Его Императорского Величества особой канцелярии за оказанную ему услугу, то ли потому что обшивка и пружины этой мебели помнили столько сотрудников, что потихоньку, помаленьку стали частью отдела, и старались хоть так внести свой вклад в общее дело. Что из этого было верно – поди знай, но факт есть факт – сил и бодрости у оперативников прибавилось. Да и чувство недовольства собой, было поселившееся в их душах после разговора в кабинете Ровнина, исчезло, словно его и не бывало.

До вечера они успели сгонять на Мещанскую, где провели воспитательную беседу с начинающим подъездным, взявшим моду подглядывать в ванной за молодыми и фигуристыми гражданками, проживающими в вверенном ему доме, после по приказу Ровнина заскочили в ОВД, на территории которого находилась вышеупомянутая свалка и подписали бумаги, по которым значилось, что это именно они обнаружили тела двух неустановленных граждан, одного с ножевыми ранениями, приведшими к его гибели, второго с огнестрельными. От ножевых, как выяснилось, скончался Георгий. Причем они действительно на теле имелись, и орудие, которыми их пострадавшему нанесло неустановленное лицо, уже лежало в вещдоках. Ну вот не хотел Олег Георгиевич тратить время на служебное расследование, которое являлось неминуемым в том случае, если Нифонтов и Мезенцева напишут рапорт о применении табельного оружия, как того требовал закон. Опять же – по процедуре их обоих должны были от дел отстранить, а работать и так некому. Каким образом он этого добился, на какие рычаги нажимал – неизвестно, но результат был нагляден. Нет больше огнестрельных ранений. Не стрелял в Георгия никто.

Короче – хорошо так помотались ребята по городу, в результате вернувшись в отдел не к шести, а почти к семи часам вечера, когда солнце уже почти село за крыши домов.

– Устала, как собака – простонала Женька, вылезая из микроавтобуса – И если я сейчас чего-нибудь не съем, то незамедлительно сдохну.

– Валяй – бодро предложила тетя Паша, невесть откуда появившаяся рядом с сотрудниками. Не было ее только что, и тут раз – вот она появилась – Помирай.

– Вы такая добрая сегодня, что прямо пипец – чуть ошарашенно пробормотала Мезенцева – Сначала Вальку приласкали, теперь меня. Какая собака вас укусила? Или у вас этот… Как его… Осенний сплин?

– Никто меня не кусал. Это вы с Валентиной слишком много о себе понимаете. Ну, и еще не умеете отвечать за свои слова. Ты сказала – если сейчас не поем, то помру. В данный момент о еде можешь забыть, потому что прямо сейчас мы отбываем к Фоме Фомичу в гости. Так что либо бери слова назад, либо помирай.

– Беру слова назад – вздохнула Мезенцева – А, может, завернем по дороге в какой-нибудь магазин, а? Купим сэндвичей или чего-то в этом роде? Я угощаю.

– Некогда – тетя Паша ткнула пальцем в стремительно темнеющее небо – Мы и так опаздываем. Я хотела появиться там до заката, это лучшее время из всех возможных, но вы, мои юные друзья, совершенно не знаете цены правильности момента в частности и времени в целом. Плюс теперь мы все «пробки» соберем, поскольку ехать нам на другой конец города.