Не будите во мне ведьму - Елена Соловьева

Это ж надо! Схватила тряпку и погналась за мерзавцем. И путь он размером с лошадь – все равно кот, бояться хозяйку с полотенцем у него в крови. Да и спрятаться такой туше на кухне негде. В итоге разгромили запасы бабули: варенье из мух, сушеные грибы и летучих мышей. Сшибли набор кастрюль, пестиков и стопочек непонятного предназначения. Уронили на пол банку с чем-то синюшным, и оно распахлось тухлой черникой и копотью.

Пару раз я все же попала по боку и тупоголовой башке хранителя. Больно ему вряд ли, зато как обидно.

А нечего превращать хозяйку в жабу!

Лицо мое от зелья приобрело нежно-зеленый оттенок, а на щеках и подбородке выросли пупырчатые родинки, из которых торчали пучки черных волос.

– Да ты чего взбеленилась, хозяюшка?! – взвыл зажатый между крепким дубовым столом и стеной хранитель. – У тебя какое-то зеркало, наверное, неправильное!

– Это у тебя вкусы извращенные! – гаркнула взбешенная я. – По-твоему, зеленый цвет кожи – это красиво? А бородавки?

– Очень! – похлопал глазищами Драго. – У нежити это последний хит, говорю же. А-а-а, так ты что, по-человечески, что ль, хотела быть красивой?

Надо же, какой догадливый. А сразу спросить было нельзя? Еще меня тупой называл.

– Да не расстраивайся, хозяюшка, – попытался подлизаться кот. Потерся боком так, что я чуть не рухнула. – Эффект всего-то месяц длится. А после снова будешь бледная и гладкая. Одного не пойму, к чему такое убожество ведьме? О, времена, о нравы!

Он, зараза, даже глаза закатил. А я обреченно завыла. Хотела было сказать проштрафившемуся хранителю пару ласковых, да тут на его счастье в холл скатился шарообразный монстр.

– Что-то не так? – растерялась я. – Дать другой номер? Если что, еду не подаем, кухня… гм, на ремонте.

Вернее, в полной разрухе. То, что чудом уцелело после восстановления дома, добили мы с Драго.

– Все было просто великолепно! – пробулькал шарик. – Вот вам, хозяюшка, за приют.

И подал мешочек с какими-то светящимися зелеными шариками. Точно какой-то чудак поотрывал жопки огромным светлякам и ссыпал в полупрозрачную тару. Но я приняла, не ругаться же с постояльцем. Держа неведомое «сокровище» на вытянутой руке, проводила постояльцев до двери. Точнее до провала, в коем они благополучно и скрылись.

– Что это? – продемонстрировала «подарок» хранителю.

Он сделал жест, в народе называемый рукалицо, вернее – лицолапа. Закатил глаза и простонал что-то нечленораздельное. Я покосилась на полотенце.

– Ты что ж, всю жизнь собираешься силу черпать исключительно из травок и мухоморов? – въедливо уточнил мохнатый. – Этого добра, знаешь, сколько сожрать надо, чтоб хоть простенькое заклинание произнести? То ли дело мана…

Он почти благоговейно покосился на мешочек в моей руке.

О, так это что-то вроде ведьмовской силы? Вот для чего бабуля гостиницу содержала.

– И что с этой маной делать? – уточнила я. Развязала мешочек, принюхалась: лимончиком пахнет и мятой. Видать, не светляки это, ошибочка вышла.

– Жри, дура, пока не выветрилось! – распорядился хранитель. – Прошлая ведьма слабая была, гостиницу запустила, так что следующие посетители не скоро явятся.

М-да, легко сказать, жри. Один раз я уже последовала совету Драго, результат, как говорится, на лицо. Страшно представить, что будет после приема маны внутрь.

А, была не была. Хуже, кажется, уже не бывает.

Зачерпнула пригоршню зеленой фигни и отправила в рот. От малейшего прикосновения языка пузырьки лопались, выпуская сладковатое содержимое. Ничего так, терпимо. А главное, от горла по всему телу стало распространяться непривычное тепло.

Слопала, короче, весь мешочек.

Глянула на руки: от них словно шел зеленоватый дымок. Щелкнула пальцами, и рядом с Драго что-то взорвалось. Кот подпрыгнул и забился в угол, пугливо поджав хвост.

– Ты давай с этим завязывай, хозяюшка, – посоветовал пугливо. – Лучше силу на другое направь. Ты ж, вроде, хотела облик сменить? Вот и давай, действуй!

То есть я? Мне теперь все-все можно? Только как?!

Этот вопрос адресовала хранителю. Экспериментировать боялась, даже дышала неглубоко – уж больно грудь жгло с непривычки. Еще взорвусь от переизбытка маны этой.