Чудовище проклятого острова - Bambie

Удача Кайдену благоволила. Его суженная нашлась, а вместе с ней и медальон. У него будто свалился камень с плеч. Теперь можно было спокойно возвращаться в Хель -горд. Отец мог им гордиться. Он нашел девицу всего за одни сутки, когда его лучшие воины не справились за восемнадцать лет.

— Ох, и языкастой девицей тебя наградили Великие, Дан-яр, — посетовал один из воинов и ближних товарищей Кайдена — Генри.

— Ничего, — хмыкнул он, — Ойвинд её быстро усмирит.

— Того гляди, и греться придёт до назначенного часа, — вставил Кристиан, протирая тряпкой свой меч от грязи.

Они только закончили тренироваться, чем немало навели шуму на постоялом дворе, но Кайдену необходимо было выплеснуть свой гнев, пока он не послал в Алм все законы Большой земли, не связал строптивую девицу и не увёз её в Хель -горд.

Пришлось приложить усилия, но зато теперь он был уверен в том, что никуда от него Грета Нильсон не денется.

— А тебе лишь бы греться! — Кайден дал младшему брату подзатыльник.

Кристиан поморщился, но ухмыляться не перестал.

— А почему бы и нет, Кайден? Девица хороша. Тощая правда, так не велика беда. Откормим! Я слышал здесь ирлы нарочно себя голодом морят.

— Бездельем маются вот и бьёт в голову всякая блажь, — резонно заметил Генри.

— Точно-точно! Тьфу ты! Непутевый народ!

— Завтра сто золотых надобно отвезть ирлу Морису. Он ростовщик. В долг даёт от имени короля. Уплатите все что положено, а после с сундуками отправимся к суженной. Выплатим виру* старшей в роду и заберем девицу.

— Свататься будешь, Дан-яр?

— Скорее суженную покупать, — усмехнулся Кайден, вспомнив как дерзкая девица пригрозила ему законом.

Надо же! Ему!

Ничего, эта спесь с нее быстро спадет, как только они зайдут в бескрайние воды. Несколько недель на корабле, и будет как шелковая.

Он понял кто она такая, стоило только взглянуть. Он бы и без медальона догадался. Слишком она была похожа на свою далёкую пра -пра, которую он видел на портретах.

Тёмные длинные шелковистые волосы, упрямо вздернутый подбородок, курносый нос, четко очерченные губы и темные глаза, что взирали на него с вызовом. Она вне всяких сомнений была Нильсон.

Дан-яр отметил её миловидность. Великие щедро одарили его суженую. Немудрено, что воины так всполошились. Он бы и сам непременно оценил этот дар, если бы его суженная молчала, а не плевалась ядом, точно гадюка.

Что ж, тем приятнее будет указать нахалке на её место. Она суждена ему, а он сужден ей. Нильсоны прокляли их род, но Шельма всегда берет плату. Каждый дьяр с малу знает, что как только ты переступил порог хижины на Высокой Горе, судьба твоего рода принадлежит горной старухе. И то ли она посчитала забавным переплести судьбы двух враждующих родов, то ли подарила надежду Рунвальдам на спасение, но проклятие может снять только та в чьих жилах течёт кровь истинных правителей Хель-горда. Их заклятых врагов.

Безусловно, сама и девица не подозревала, что была столь бесценна. Она даже не понимала, что за метка на её ладони. Слишком растерянной выглядела, когда Кайден попросил показать руку. Впрочем, может она просто притворяется. С этих Нильсонов станется...

Завтра он заявит на нее свои права, затем отвезет в Хель -горд, где они будут обещаны друг-другу по всем традициям, а через месяц испытаний они станут мужем и женой. И тогда они попробуют снять проклятие, а если не получится.

Нет. Об этом Кайден и думать не хотел.

Надо же каков! Одним словом — дикарь!

Найдет себе другую суженную! В Вондервиле этих девиц — плюнуть некуда! Возможно, даже найдётся та что добровольно захочет уплыть с дьяром. Золото и серебро кружат девицам головы похлеще льстивых речей ирлов.

Мне было невдомек, откуда варвар узнал про хворь, но одно я знала наверняка — Дан-яр ничего не мог доказать. Мало ли, что ему там почудилось?!

Может, это вообще они хворь сюда завезли? А теперь хотят меня забрать, как свидетельницу! А может. Может, никакая я не суженная, а они меня того. На корм рыбам!

Ну, уж нет! С этим я категорически была не согласна.

Решив, что более тянуть неблагоразумно, я поспешила к лекарю Ингюсу. Несмотря на свой преклонный возраст, он продолжал принимать хворых. Стариком он хоть и был противным и жуть каким занудным, но лечил на совесть. Бывало ирлов с лихорадкой ставил на ноги всего за седмицу. Уж он -то точно должен знать, что это за хворь такая на моей ладони.

Ирл Ингюс жил несколькими улицами выше, неподалеку от ратуши. Моему визиту он, кто бы сомневался, не обрадовался, и даже хотел было отправить восвояси, но три медяка заставили его пересмотреть свое мнение, открыть дверь пошире и проводить в кабинет, где он обычно принимал хворых.

Он был одиноким сгорбившимся стариком в потрепанном коричневом фраке, седой бородкой и густыми бровями, что вечно сводились к переносице, на которой держалось пенсне.

Его кабинет был под стать хозяину. Такой же дряхлый и неприветливый. Половицы скрипели при каждом шаге, из приоткрытого окна дул ветер, задирая темные гардины из бархата, кучами стояли книги посреди комнаты, собирая пыль, а тусклый свет свечей едва освещал комнату, бросая устрашающие тени на стены.

— Что же вас так обеспокоило ирла, что не терпит отлагательств?

— Как бы сказать... — замешкалась, нервно теребя рукав платья.