Хроники раздора - Letroz

Уже перед входом в Амбваланг новичок так утомил сам себя размышлениями, что не выдержал и не глядя ткнул в «Дикую магию», тем самым избавляя себя от мук. Ничего не поменялось, только на панели заклинаний появился странный вопросик.

Про себя хмыкнув, Фалайз подумал, что это какой-то глюк, и решил разобраться с этим позже — сейчас он хотел доделать квест, а затем пойти перекусить и отдохнуть от этой мудреной игры.

— Интересно, эти ребята нас пропустят? — поинтересовался Тукан, кивая на стражников, охранявших ворота.

— Лучше подумай, заложено в их поведение брать взятки или нет, — усмехнулась Фиона.

Фалайз же ничего не сказал, а просто скинул с плеча мешок, стараясь сделать его как можно менее заметным. Новичок опасался, что окровавленный груз в руках вызовет определённые, весьма логичные вопросы, однако, похоже, народ вокруг был слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи в руках у какой-то мелочи. Даже ботов-стражников это не заинтересовало.

— Такое пренебрежение мне не нравится, — обиженно сообщил Фалайз.

— Ты бы предпочёл, чтобы они потребовали показать содержимое? — с иронией спросил Тукан.

Новичок хотел возразить, но вспомнил, зачем он вообще собирал эту гадость и промолчал. Стража ведь тоже могла не знать, что эти внутренности принадлежат хомякам.

Ко времени возвращения Фалайза, в Амбваланге стало поспокойнее. Главной причиной тому было то, что кланы, намеревающиеся сразиться за Гадюкино, так и не сошлись во мнении, где именно будет проходить битва, и потому отложили ее на завтрашний день.

Отсутствие толкучки не только облегчило Фалайзу ориентирование по улицам города, но и позволило со стороны посмотреть на реакцию других, впервые оказавшихся в нём игроков. Амбваланг произвёл на Тукана и Фиону то же впечатление, что и полутора часами ранее на него самого.

— Вау, я как будто на экскурсии по старому Парижу! — растерянно вертя головой в разные стороны, ахнула Фиона. — Только тут ещё и магия, и…

— Грязь! — закончил за неё Тукан, очень восторженно разглядывая лужи под ногами. — Интересно, они этот антураж откуда-то взяли или полностью придумывали?

— Я читала, что некоторые города разработчики рисовали с реконструкций Помпей, Афин и древнего Рима, — поделилась знаниями Фиона.

— Не очень-то это похоже на Рим, — заметил Фалайз. — Тут скорее средневековье…

— Это называется готика, — вмешался Тукан, — но чесс слово — ваще отпад бошки. Моё увожение.

— Мне так нравится, как ты в одном предложении используешь слова вроде «готика» и выражения «ваще отпад», — удивлённо глядя на него, заметила Фиона.

— «Противоречие есть суть человеческой природы», — заумно процитировал крестоносец. — Кажется так сказал какой-то боксёр или гонщик…

Тем временем они вышли на главную площадь. При отсутствии толп игроков она поражала ещё больше, ведь становились нормально видны не только фонтаны и статуи, украшавшие её, но и здания вокруг. Например, мэрия, украшенная большими, очень замудрёнными механическими часами, которые показывали не только время, но и дату, месяц и даже год. Судя по тому, что она слегка выбивалась из архитектурного стиля остального города, — это был новострой, возведённый руками самих игроков.

— Нам туда, — указал на фасад магазина Грыза Фалайз, начинавший немного волноваться.

Одно дело планировать пакость и совсем иное — её исполнить. Новичку захотелось бросить это всё и пойти спокойно качаться. Оставило его то, что это пришлось бы как-то объяснять Тукану и Фионе, а ничего внятного он придумать не мог, как ни старался.

— Он что, не мог воспользоваться автопроверкой орфографии? — не понял изобилия ошибок на вывеске крестоносец.

— Ой, — тяжко вздохнула Фиона, — сразу видно, что о продажах ты не знаешь ничего!

— С чего бы это? — насупился Тукан.

— Как, по-твоему, сколько людей к нему заходят исключительно затем, чтобы заявить, что у него на вывеске ошибки, а уходят что-нибудь купив?

— Эм…

— Явно на пару человек больше, чем к соседям. Психология, маркетинг!

— Колдунство какое-то, — пробормотал крестоносец и хлопнул мешающего Фалайза по плечу. — Ну, чего застыл? Идём зарабатывать первые деньги!

Не дожидаясь его реакции, Тукан решительно направился в магазин, с порога заявив:

— Ну что, папаша, как торговля идёт?

Грыз, высунув голову из «служебного помещения», осмотрел вошедшего и тихо, но очень раздражённо пробормотал:

— Ещё один… — выйдя к кассе, он, нисколько не скрывая своего недовольства, спросил, — ну, чего надо?

— Я бы спросил, как поживает твоя матушка, но только что водил её в кино, — с вызовом глядя ему прямо в лицо ответил Тукан.

От такой наглости Грыз потерял дар речи. Из ступора его вывело появление в магазине Фионы и Фалайза.

— ТЫ! — указывая на новичка толстым пальцем, прорычал торговец. — Пошли вон отсюда, а не то я вас…

— Вы же знаете, что убийства других игроков в черте города преследуется законом и грозит вам штрафом? — подняв указательный палец, будто она сообщала очень важную информацию, монотонно и медленно проговорила Фиона.

Её сопартийцы не поняли такого манёвра — ведь они добивались прямо противоположного, но быстро оценили смекалку жрицы. Она была абсолютно права, и зачитка правил произвела на Грыза совсем не успокаивающий эффект, лишь сильнее его разозлила.

Игровая мимика не слишком хорошо отображала мелкие детали и тем более не могла передать всю палитру, но даже она показала, что Грыз покраснел и принялся трястись от злобы. Фалайз, пристально наблюдавший за этим, решил, что настало время для тяжёлой артиллерии. Он развязал мешок и, ухватившись за дно, поднял его и принялся крутиться на месте, разбрасывая и разбрызгивая содержимое по всему магазину, Тукану, Фионе и конечно же самому Грызу.

— ДА ТЫ О… — услышал Фалайз перед тем как экран померк, и там появилось сообщение: «Вы умерли от удара игрока «Грыз», который нанёс вам смертельный урон размером…».

И хотя ощущал он себя как во время приступа изжоги, новичок всё же рассмеялся. То же самое сделали появившиеся парой мгновений позже Тукан и Фиона. Помогая друг другу не упасть со смеху, они не увидели сценки, которая в эти мгновения разворачивалась в дверях магазина, где они учинили разгром.

Оттуда, пылая гневом, весь в крови,