Я - Богиня - Наталья Кошка

Затем пригубил глоточек, опасаясь глотать. Покатал на языке янтарную жидкость и окончательно просветлел лицом. Затем сделал глоток побольше.

— Вкусно! Это и вправду вкусно! Но… ух, крепкий напиток, — тар Азорий собрался опрокинуть в себя остатки, но я остановила. Не прощу себе, если сопьется с моей подачи.

— Поставь, Азорий.

Тар со вздохом поставил бокал на стол, возвращаясь на свое место.

— Спасибо, моя Богиня! Очень вкусно, — зашептал мне на ухо, обдавая лицо насыщенным ароматом алкоголя.

— Умеренность, тар Азорий, не забывай! — строго сказала ему, как учительница нашкодившему первоклашке. И обратилась к императору:

— Не желаете отведать? Могу новый напиток забацать, то есть, сделать для величества.

— Позже отведаю, — император кивнул своим слугам, и они накрыли бокал тряпицей, а затем с осторожностями унесли.

Вот так стараешься, готовишь! Тьфу, благословляешь воду! И никакой признательности. Трусишка-царек! Я вперила взгляд в его императорское величество. Что дальше-то? Каких еще демонстраций потребует?

Император дождался пока слуги уйдут и заговорил:

— Богиня, ты можешь остаться жить в дворцовых покоях. Я прикажу дать тебе все необходимое. Но попрошу услугу взамен.

Вот тебе и раз! Приехали. Это что же получается, император хочет иметь при себе карманную богиню?

— Какую? — я сложила руки на груди.

— Не сейчас, — он качнул головой, — в будущем ты будешь должна мне услугу.

— Не слишком ли смело — требовать что-то от Богини?

Император лукаво улыбнулся:

— Не слишком ли смело — объявлять себя богиней, заселяться в императорских покоях, просить аудиенции…, - он откинулся в кресле, махнув рукой, — пользуйся моим расположением и не задавай лишних вопросов. Потом скажу, чем сможешь отплатить за доброту и гостеприимство.

Император решил, что ловушка захлопнулась, и муха надежно прилипла к стенкам. Но он не учел несколько фактов: он — не венерина мухоловка, а я — вовсе не муха. Как бы охотник не оказался жертвой! Но зачем выкладывать все козыри сразу? Пусть думает, что имеет какую-то власть надо мной. Я подыграю, мне не сложно. А вот судя по ерзанию Веерка, он не разделяет легкомысленность императора и жаждет вмешаться в переговоры. Пусть только попробует испортить диалог!

— Поняла, ваше императорское величество, — хмыкнула, — надеюсь только на врожденную скромность и монаршую мудрость: услуга должна быть в пределах разумного.

— Само собой, — заверил меня этот хитрый жук, прикрывая довольные очи. Что-то мне подсказывало, что намучаюсь я с этим царьком еще.

— Все свободны, — зычным голосом огласил слуга с императорской подачи, и народ потянулся на выход.

Расшаркиваться и кланяться не стала. Я — Богиня или кто? Уверенной походкой выпорхнула из зала в сопровождении неизменного тара Азория.

— Подожди! Эй, ты! — звеня железками, за мной увязался ди Сат.

Быстро же он забыл урок! Никакого почтения. Ну да ладно, я же — воплощенное всепрощение, по крайней мере, очень стараюсь никого не убить. Да и честно сказать, не могла на него долго сердиться, стоило его мощным плечам показаться на горизонте.

— Чего тебе? — лениво поинтересовалась, разворачиваясь. Арх резко затормозил, чтобы не налететь. Зыркнул по сторонам, и сопровождение отдалилось на несколько шагов, давай возможность поговорить тет-а-тет.

— Меня, как и императорское величество, тебе не удастся провести. Я узнаю, в чем твой секрет и ты поплатишься за шутки у алтаря. Так и знай! — грозно прорычал он, возвышаясь надо мной на целую голову.

— Не морщи лоб — тебе не идет, — между делом сказала, отмечая, какие глубокие морщины прорезаются у Веерка, когда злится. — Я тебя услышала и поняла. Хочешь враждовать — валяй, у меня вечность впереди. А ты можешь похвастаться крепким здоровьем?

Вроде и не угрожала особо, но ди Сат проникся. Сделал шаг назад, опустил ладонь на рукоять меча. Что ж мы такие дерганные?

— Успокойся, арх! Не трону тебя, — подарила ему самую широкую из своих улыбок и обратилась к Азорию, — пойдем, тар. Нам пора.

Азорий склонился и побежал вперед, услужливо показывая дорогу. За спиной отчетливо услышала скрип зубов — ди Сат такого мне не простит, как пить дать! Врагом больше, врагом меньше… всех образумим, в конце концов. Или соблазним.