Инцидент в Клаурезе - Иван Таликин

Кое-как, но мне всё же удалось оставить у него не все деньги, коих у меня было триста золотых. После ожесточённого торга, в котором я практически лишился голоса, всех сил и исчерпал свой запас красноречия на годы вперёд. Мы сошлись на том что я взял кольчугу звенья которой были из дымчатой стали¹, для Эрин и удлинённую кожаную бригантину для себя. За всё у нас вышло две сотни золотом. Неплохо, особенно если учесть что я рассчитывал на большие расходы. Я передал мешочек золотых, довольно потирающему руки гному. Мы переоделись в новое обмундирование прямо в лавке.

Дальше мы отправились на конюшню, где я сменял нашего породистого Торо, на смирную лошадку из тягловых и обыкновенную телегу, плюс упряжка. Всё-таки тяжело будет добираться до столицы в одном седле. Путь то, предстоит не близкий, до Бонсиса около недели пути по северному тракту и ещё сутки примерно, по-западному, вдоль реки. На рынке, который располагался у выхода, я купил мешок с солью, мешок картошки и пару мешков с крупами, рис и греча если быть точнее. Так же у нас оставалась взятия из дому солонина. А и так же я оставил целый золотой у травника приобретая дорожную приправу⁴.

Ночевали мы в управлении стражи, куда нас любезно пустили мои коллеги. Комната отдыха досталась подрастающему поколению, а я расположился в кабинете дежурного следователя, на стульчиках.

Несмотря на неудобное гнездо для сна, проснулся я в прекрасном расположении духа, виной тому предстоящая дорога и отсутствие ночных тревог в конторе, которые могли бы меня разбудить. А я вам не говорил кстати? Я обожаю путешествовать, единственное, что пока, это удаётся делать только в пределах Бонсисийского Королевства. Позавтракав в харчевне управления, мы быстрым в быстром темпе собрались и покинули город.

Итак, наше путешествие началось, на востоке выходило солнце, а на моём лице играла глупая улыбка.

— Ты чего так светишься? — спросила Эрин сидящая в телеге.

— Дорога, люблю дорогу-ответил я ей смотря на восходящую звезду сидя при этом на козлах.

— Ты много путешествовал- задала Томсон ещё один вопрос.

— Да, очень, я бывал почти в каждом уголке Бонсиса- хвастливо ответил я.

— Ухты, вот это да… А в других странах? Бывал?

— К сожалению пока что нет.

— Почему?

— Ну у меня работа.

— Но маршалы же как раз ловят преступников за границей.

— Ну мне пока не везло на такие дела. Ладно, хватит болтать, спи. В полдень я разбужу тебя и тебе править телегой до самого вечера.

— Хорошо- она стала укладываться.

Но, не успел я начать любоваться дорогой, как с телеги раздался голос:

— А странники рассказывали ещё какие-то песни, тебе?

— Да и не одну

— Здорово! А ты не мог бы…

Не став её дослушивать я прочистил горло и запел:

Юта — Жили-были

Когда-нибудь настанут холода,

И ты опять уедешь, и тогда

Тебе во след рукой — и камень вниз,

И сны сбылись, и косы расплелись…

Когда настанут холода

И белая дорога ляжет,

Все промолчат, никто не скажет,

Что с холодами не в ладах.

Да дело даже не в годах,

Не в деньгах, не в музейной пыли.

Не насовсем, а навсегда,

Недолго только жили-были.

Жили-были…

И если я однажды замолчу,

Меня не предавай, я так хочу.

Надеяться, держаться, дожидаться.

Ах, только бы надолго не прощаться…

Когда настанут холода

И белая дорога ляжет,

Все промолчат, никто не скажет,

Что с холодами не в ладах.

Да дело даже не в годах,

Не в деньгах, не в музейной пыли.

Не насовсем, а навсегда,

Недолго только жили-были.

Жили-были…

Моя тюрьма — немое заключенье,

Я стану то ли плачем, то ли пеньем.

Ворованная строчка, ты же знаешь.

Удача, ты меня не покидаешь…

Когда настанут холода

И белая дорога ляжет,

Все промолчат, никто не скажет,

Что с холодами не в ладах.

Да дело даже не в годах,

Не в деньгах, не в музейной пыли.

Не насовсем, а навсегда,

Недолго только жили-были.

Жили-были…

Последние слова я допевал практически шёпотом, так как это чудо успело уже уснуть. Я спокойно направлял нашу лошадку и любовался наступающей весной. Мы ехали по тракту, нас иногда обгоняли, но мы не особо и торопились, все равно в столице мы будем раньше них ибо я планирую двигаться и днём и ночью.

Когда солнце взошло в зенит, мы отодвинулись от Порсоньи на приличное расстояние. Следующий город на нашем пути это Ленцеван. Обычный город, разве что побогаче так как в удачном месте тракта и поближе к столице. Я начал искать место, чтобы остановиться. Спустя полчаса мне наконец приглянулась полянка на обочине, которую пересекал ручей.

Я остановился на ней. Спрыгнул с края телеги и растормошил Эрин. Отправил её собирать хворост для костра, а сам подвёл лошадку ближе к ручью. На скорую руку пообедали и поменялись местами. На этот раз я завалился спать, а Эрин повела нашу лошадку напрямую по тракту, к вечеру мы уже должны были достигнуть Ленцевана, Томсон пару раз с надеждой упоминала о городе, видимо спать в телеге ей не понравилось. В ответ на это я лишь загадочно улыбался. Вот так и ухмыляясь и представляя лицо моей спутницы когда она узнает что в городе мы не остановимся, а спать она будет в телеге, я положил голову на мешок с зерном и укрывшись плащом стал плющить харю, с чистой совести. Как говорит мой отец, нет совести нечего и запачкать.

Но выспаться мне удивительным образом, опять не дали, по ощущениям так и вообще, только глаза закрыл. Но светило сообщало что время уже близко к вечернему. Разбудил меня громкий звук. Я подскочил, и увидел как дорогу в шагах ста от нас перегородило, огромное дерево. У которого стояли два человека. Мне даже не надо было подъезжать ближе, чтобы понять кто это.

— Это разбойники? — спросила Эрин взволнованно.

— Они самые! Тёмные боги их задери! — гневно воскликнув ответил я.

— Они же не идиоты, нападать на королевского маршала?

— Как раз таки потому что они не идиоты они и нападут.

— Это ещё почему?

— Я их видел, значит их будут искать если мне удастся уйти живым.

— Сина всемогущая, что же мы будем делать? — спросила Томсон с дрожью в голосе.

Тем временем мы приблизились на расстояние в десяток шагов от разбойников. Я остановил наше транспортное средство и спустился на землю, сокращая расстояние до пяти шагов, доставая на ходу свой меч.

— Гляди какая рыбка