Дровосек. Волшебный мир "Табеллы" - Михаил Михайлов

- Да я старая совсем, память подводит часто, - жалобно проговорила собеседница и протянула обе руки вперед, верх ладонями, сложенные ковшиком. - Ну, давай уж сюда его, топор-то, стало быть, прощу тебе.

Я уже чуть было не переда гриб, но успел вовремя спохватиться.

- Бабушка, а как же плата? - удивился я, не спеша передавать свой трофей заказчице. - Я старался, работал, чуть не умер и все за просто так?

- Топорик-то денег стоит, - ворчливо заметила старушка. - Ладно, так и быть, пять медных монет дам. Согласен?..

С прижимистой бабули удалось срубить двадцать пять медяков и... подкову. Честное слово, в тот самый момент, когда пригрозил старушке отдать гриб местному травнику, у которого она выкупит обратно за гораздо большую сумму, она подняла цену до указанной и в навесок предложила подкову:

- Бери милок, бери. Подкова счастливая, еще пригодится тебе.

Я ошалело посмотрел на гнутый и покрытый ржавчиной кусок металла, который мне протягивала собеседница. Суя по виду, данная вещь пережила не меньше трех хозяев (это я о лошадях), побывала в сотнях молодецких драках на ролях кастета, долго валялась не у дел на грядке под дождями и только после этого была предложена мне. Не знаю, что толкнуло меня, но подкову я взял.

- Хорошо, бабушка, - вздохнул я, - давайте вашу счастливую подкову. И деньги.

Хотелось бы больше, но ничего не вышло. Подозреваю, что разработчик данного НПС был увлечен Гоголем с его 'Мертвыми душами' и конкретно персонажем Плюшкиным, тот тоже весь хлам тащил к себе. Ладно, хоть четверть срубил от начальной суммы и восстановил свое реноме среди местных.

Распрощавшись с бабулей, я направился к кузнецу, размышляя о том, что за задание он может мне предложить. На форуме отмечалось, что каждый раз что-то новенькое, полный список заложенных еще не использовался по причине малого количества игроков, обратившихся к мастеру с похожей просьбой. Мало народу прошло по мои стопам начиная от взятия квеста у старушки, битья крыс и так далее, вплоть до подбора обломков топора.

Кузнецом оказался мужик характерного вида, полностью подходящий для своей профессии: огромный, с руками что свиные окорока, пудовыми кулачищами и красным лицом.

- Ну, говори что нужно? - неласково встретил он меня, когда я показался на пороге кузни. - И помни, что попрошайкам я не подаю.

- Я не попрошайка, - обиделся я, задетый словами и тоном НПС, - дело у меня к вам.

Тот смерил меня придирчивым взглядом, нахмурился и буркнул:

- Выкладывай, только быстро.

- Мне бы вот топорик отремонтировать, - с заискивающими интонациями попросил я, выкладывая перед кузнецом обломки. Тот пару секунд рассматривал их, потом взял в руки, покрутил и бросил обратно.

- Серебряная монета или иди отсюда.

- А не нельзя ли решить эту проблему как-то иначе? - поинтересовался я, в глубине души разочарованный ответом кузнеца. Мне ну никак е хотелось расставаться с единственной серебрушкой, что валяется в мешке.

Кузнец слегка задумался, машинально принявшись тереть подбородок, весь покрытый пятнами сажи и трехдневной щетины.

- Хм, знаешь, есть у меня дельце для тебя. Тут соседям потребовались три косы, да вот незадача, просто отковать мало, нужно еще на косовище наладить, а с деревом я не работаю, не мое енто.

- Предлагаете сделать эти самые косовища мне? - поинтересовался я.

- Да, справишься?

- Постараюсь, - твердо пообещал я и почти не вздрогнул, когда перед лицом возникла надпись:

'Поздравляем, вы получили квест у нелюдимого кузнеца. Задание: изготовить три косовища. Время ограничено, не позднее завтрашнего вечера вы должны предоставить кузнецу три предмета. Награда: откованный заново топор лесоруба'.

- Тадысь вот тебе три колечка железных, думаю, знаешь что с ними делать, - радостно проговорил кузнец и вложил в мою протянутую ладонь три небольших металлических кольца. По виду - самые обычные обрезки в пару пальцев шириною от водопроводной трубы двушки. Колечки полетели в мой мешок, прибавив к общему весу свои пять копеек.

Еще по дороге к злосчастной березке, едва не ставшей позором для меня, я заприметил глубокий овраг, сплошь заросший молодыми деревцами с бегущим по дну тонким ручейком. Именно там я рассчитывал отыскать подходящие по фактуре жерди для будущих кос. Овраг был небольшим, и времени на тщательное прочесывание занял совсем мало, едва ли двадцать минут. Для своих нужд я присмотрел три стройных липки, каждая не толще моего локтя - самое оно.

Начал я не с рубки деревьев, как можно было ожидать, а сперва отыскал в ручье подходящий кусок камня чуть больше моего кулака. Слегка отмыв от тины и грязи, пока не счистил с того склизкий налет, я долго шаркал находкой о булыжник поздоровее. Несколько раз проводил уродуемой стороной по тыльной стороне ладони и, не найдя ее соответствующей, вновь принимался за работу. Прошел час, когда я добился более менее ровной и шероховатой поверхности. И опять перешел не к липкам, а к своему мешку, отложенному к корням ближайшего взрослого вяза. На свет божий был извлечен обломок лезвия топора, который в ближайшее время должен стать для меня основным рабочим инструментом.

- Ну, Богу помолясь, приступим - вздохнул я, мысленно представляя, какой кошмар меня ждет в ближайшее время.

'Швахххзз, швахххззз...'.

Шоркающий противный до мурашек по коже звук лениво несся из оврага, сообщая всем и каждому, что некий индивидуум тут предается самоистязанию. А как еще назвать действие, в результате которого небольшой кусок стали, бывшей некогда лезвием топора и размером чуть крупнее спичечного коробка, понемногу приобретает острую режущую кромку? И делалось все это обычным, слегка доработанным до абразивного камня, речным голышом.

Уже начинало смеркаться, когда я устало разогнул ноющую и затекшую от неподвижной позы, спину и убрал в сторону камень. После грубой заточки лезвие вполне годилось для будущих работ.

И тут же устроил проверку, срезав с ближайшей липы пять веток чуть толще большого пальца и длиною в тридцать сантиметров. Очистив от коры, я вырезал в середине каждой аккуратный паз с округлыми краями, оставив меньше сантиметра древесины в пазе. Потом потер срез своим самопальным наждаком и отправил все пять бывших веток на дно ручья, придавив их некрупными камнями, чтобы не уплыли.

После этого я взял себе десять минут отдыха, которые провел сидя опершись спиною о вяз и мрачно смотря на ближайшую жертву. Неудобное орудие труда вызывало вспышки злости еще на стадии срезании веток, а мне предстояло срубить ствол почти в семь раз толще! Наверное, это будет сродни рубки первого дуба...

Я их свалил, срезал, срубил к чертовой матери и прочим родственника нечистого эти три тонких липки. Первая пошла худо-бедно, даже обрадовался, что ранние опасения оказались беспочвенны. И зря.