Мертвое солнце - Александра Христова

«Ничего, когда-нибудь я с ним за это расплачусь», — промелькнула в голове абсолютно спокойная, отдающая арктическим холодом решимости и словно бы не моя мысль. Поглядев на спину мага, я злобно ухмыльнулся. Да, когда-нибудь я с ним рассчитаюсь за все. И за то, что выдернул меня из дома, и за то, что пытал.

Не попадайся мне на узкой дорожке, маг! Иначе для тебя эта встреча станет очень неприятной. И очень, очень болезненной.

Во-вторых, нужно срочно что-то сделать с новоприобретенным украшением. Слишком уж оно напоминает мне рабский ошейник, как они обычно описываются в книгах. А участь раба меня не прельщает.

Эх, кого я обманываю… Здесь, в ином мире, без родных, защитников, не имея ничего, что мало-мальски походило бы на оружие (ну не тапком же мне отмахиваться?), без знаний о мироустройстве и расстановке сил я абсолютно беспомощен. И если кому-то пришло в голову сделать меня рабом… Что ж, русские не сдаются, так? Но никто не говорил, что они и не гибнут при попытках сопротивления…

Ха, может, сейчас я физически и беспомощен, но никто не мешает мне мысленно ругать своего провожатого на все лады! Какое-никакое, а удовольствие.

Тяжело вздохнув, я решил помучить вопросами своего провожатого. Начнем с самого простого.

— Эй, ты меня слышишь? Может, хоть скажешь мне, где я оказался?

«Чудо» резко развернулось и, метнувшись ко мне, отвесило такой подзатыльник, что я упал на пол, крепко приложившись лбом. Голова не раскалывалась, нет. Такое чувство, что ее сунули под отбойный молоток.

Неудачная попытка. Что ж, отрицательный результат — тоже результат.

— Молчать! — гаркнул мужчина. — Ты не имеешь права голоса, раб!

Все-таки раб… Допрыгался. И что теперь? Изображать из себя Спартака? Ага, вот только мы не в Древнем Риме, и за моей спиной нет преданной мне армии из бывших рабов, готовых отстаивать свою свободу до последнего вздоха. Зато знания о том, как эту армию заиметь, у меня есть! И как сидячие забастовки проводить.

Тихонько постанывая от боли, я поднялся на ноги (урока в комнате мне вполне хватило, повторения не надо, спасибо) и в упор уставился на мужчину. Тот оскалился:

— Молодец! Послушный раб. Идем.

Вот гад, наверняка я сотрясение мозга из-за него заработал! Все плывет, как будто я в тумане… Шатаясь из стороны в сторону, не в силах унять начавшееся головокружение, я побрел за мужчиной.

В голове было пусто.

Коридор закончился массивной дверью, перед которой мужчина остановился и обернулся ко мне:

— Слушай меня, раб…

— У меня есть имя! — огрызнулся я. Удар, и я отлетаю к стене, пытаясь понять, не сломал ли мне этот гад позвоночник. По крайней мере, спина подозрительно хрустнула.

Да нет, руки-ноги шевелятся — значит, позвоночник цел. Было бы весело, если бы мне сломали спину в первые же часы моего пребывания здесь…

— Ты не имеешь права на имя, раб! — холодно отчеканил мужчина. — Ты принадлежишь хозяйке, и только она может дать тебе кличку.

«Я не собака!» — едва не сорвалось у меня с языка. Все-таки мои кости мне еще дороги в первозданном виде. А жертвовать собой ради каких бы то ни было возвышенных целей я не имею ни малейшего намерения. По крайней мере, пока я не могу сделать ничего, чтобы изменить свою участь. Так зачем лишний раз трепыхаться? Уж лучше поберечь силы. Например, до того момента, как мне в руки все-таки попадется мой мучитель-проводник.

Скосив глаза на мага, я красочно представил себе, как сначала сдираю с него кожу, потом слегка прожариваю и, все еще живого и вопящего, медленно разрезаю на кусочки и скармливаю бродячим псам…

Бр-р-р, что за мысли палача-садиста? Я в недоумении потряс головой. Странно… Я вообще-то мирный человек, для меня убитая птичка — уже трагедия. Может, иной мир так на меня влияет?

Из раздумий меня вывел мощный тычок в спину, благодаря которому я пролетел сквозь услужливо распахнувшиеся двери и пропахал носом покрытый пушистым алым ковром пол, затормозив у чьих-то ног. От поднятой пыли я начал яростно чихать. Над головой раздался мелодичный женский смех.

— А он крепкий, — сказала незнакомка. — Даже кости не сломались.

Я, прочихавшись, поднял голову… Ой, мать моя женщина!

Стоящая передо мной красавица была… совершенна. Да, именно так. Густые черные волосы были забраны в высокую прическу. С идеального лица на меня пристально смотрели яркие голубые глаза. Безупречная фигура была затянута в кожаный костюм, облегающий ее, как перчатка. Алые губы насмешливо улыбались.

«Статуя, — подумал я. — Прекрасная мраморная статуя».

Улыбка мгновенно превратилась в оскал.

— С-с-статуя? — прошипела женщина и с силой заехала ногой в сапожке мне по ребрам. Я скорчился на полу, хватая ртом воздух и пытаясь унять боль. Да что ж такое?! Почему мне все время хотят сломать несколько костей?! Не жалко свои новые игрушки — так хоть обувь бы пожалела!

Стоп… Я же не говорил вслух про статую!

От пришедшей мне в голову догадки я похолодел. Это… это же…

Небо великое, Хаос предвечный, телепатка! Самая настоящая телепатка! Вот я попал… Да кто вообще такая эта с-с-с… совершенная женщина?

Снова раздался смех, и женщина сказала:

— Линсахеете, спасибо за подарок. Он прекрасен. Оставь нас.

— Да, хозяйка, — произнес мой провожатый и, судя по звукам, вышел из комнаты. Я фыркнул. Ну и имечко у него! Наверняка намучился он с ним!

На какую-то секунду мне даже стало жалко незадачливого мучителя. Видимо, его в детстве крепко достали насмешками, вот он и издевается над другими. Впрочем, если бы подобным образом обозвали меня, то не думаю, что мой характер был бы намного лучше.

— Ошибаешься. — Ой, блин! Мне что, за мыслями теперь тоже следить? — Линсахеете означает «непобедимый». Это честь — носить такое имя.

Ага, только звучит идиотски. Вот уж действительно, наглядное пособие традиции «дай имя — поиздевайся над ребенком»…

Я аккуратно сел и, положив рядом с собой тапок, с любопытством огляделся. Как оказалось, меня привели в небольшой кабинет. Стол с резной крышкой, стул, больше похожий на трон, и несколько шкафов с книгами — вот и все убранство комнаты. Окна украшали тяжелые, плотные алые шторы, сейчас распахнутые, а на потолке крепилась симпатичная люстра с такими же непонятными шарами, как и в коридоре. В общем, обычный кабинет, почти такой же у моей матери на работе.

Только моя мама не переносит алый цвет — а тут его в избытке. Но вкус у того, кто обставлял кабинет, есть — об этом не поспоришь.

А вот хозяйка этого места… Я поспешно оборвал мысль и поинтересовался у женщины:

— Вы кто?

— А ты наглый, — с непонятным мне восхищением сказала она.