Рассказы 5. Обратная сторона - Мара Гааг

Родственников у Тофи было немного, друзей вовсе не было – только десятка два знакомых и поклонники его творчества. Небольшой список приближенных закончился довольно-таки быстро. Потом пошли случайные люди, кто помогал или вредил Джону по жизни, но и там не оказалось искомого сияния.

Джон наткнулся на Клауса случайно. Наведываясь теперь уже к каждому человеку, кого так или иначе знал при жизни, он забрел в частную психиатрическую клинику. Там ему доводилось лечиться от пристрастия к алкоголю. Он хотел увидеть своего лечащего врача Орела Сен Тура. Седой темнокожий профессор сидел в кресле заведующего в окружении ординаторов. Время у них остановилось в момент внепланового совещания. Молодой ординатор с гримасой явной обеспокоенности чем-то произошедшим держал в руках историю болезни, словно что-то доказывая коллегам. В этой застывшей сцене, если присмотреться, все были заняты чем угодно, только не совещанием. Темнокожая женщина за первым стулом застыла в попытке удалить SMS-сообщение с пикантным текстом. Сидевший рядом с ней полный мужчина почти дремал, главный врач застыл, рисуя на бумаге невнятный узор. И, наконец, еще одна женщина замерла, поглядывая на свой электронный браслет.

«Пациент Клаус Фогель: делирий, осложненный смешанным употреблением психотропных веществ. Возраст 62 года. Анонимная палата № 6», – прочитал Джон из того, что можно было увидеть на медицинской карте.

«Знакомое имя… наверное, важная птица – за анонимность всегда платишь большие деньги», – подумал он и решил, что хочет узнать судьбу пациента. Тем более когда-то именно в шестой палате он и сам лечился от запоев.

Клаус Фогель лежал неподвижно в смирительной рубашке. На первый взгляд он казался живым, по крайней мере цвет его кожи не был серо-синим, каким мог быть в случае гибели до момента остановки мира. Глаза его были закрыты, и, правду сказать, по виду было не определить, с чем связана столь оживленная дискуссия в кабинете главного врача.

Джонатан вошел в открытую палату, и его внимание тут же привлекло перламутровое сияние книги на журнальном столике.

– О мой бог, ты, наверно, шутишь! – радостно прошептал он, подойдя поближе к книге.

– Эй, чудик, ты реальный? – заметив незваного гостя, тут же окрикнул его Клаус.

Удивлению не было предела. Джон даже позабыл про книгу и подбежал к заговорившему с ним человеку. Он трогал его волосы, кожу головы, нос, губы, словно проверяя, не сошел ли он сам с ума.

– Хватит, ты чего? – возмущенно говорил Клаус, двигая головой в разные стороны. – Ты что, не видел больных в смирительных рубашках? Ну ты и придурок!

– Я Джон.

– Да мне все равно, кто ты, – негодовал Клаус, двигая головой в разные стороны. – Медсестру позови, пусть меня развяжут.

– Они все замерли, мир остановился. Я не могу никого позвать.

– Как замерли? Что за бред! – возмутился Фогель. – Я тут вечность лежу недвижимый. Я отвалил огромную кучу денег за эту палату, медперсонал обязан по щелчку приползать ко мне. Ты хоть понимаешь, кто я такой? – говорил он, но молчание Джона заставило его повысить голос: – Ты издеваешься, урод? Я же выберусь из этой рубашки и размозжу твое лицо в кровь! Слышишь меня? Тварь, позови медсестру!

Джон просто вышел. Потом еще пару раз он пытался зайти в палату к Клаусу и как-то поговорить с ним, но всегда все завершалось криками, угрозами и приказом позвать кого-нибудь, чтобы его освободили от застывшей, словно самая прочная сталь, смирительной рубашки. Наконец во время очередной истерики Фогеля Джонатан не выдержал и наорал на него в ответ, вспомнив былое мастерство, и заявил, что они умерли, а мир остановился в минуту их смерти. Клаус Фогель даже изменился в лице от услышанного. Словно вдруг понял, что чудик, как он считал, говорит правду. И мир действительно остановился.

– Но почему я вкован в смирительную рубашку, а ты спокойно ходишь?

– Я не знаю ответа, Клаус.

– Я же помогал людям, – сказал Фогель. – Используя свой дар во благо, я искал пропавших, раскрывал преступления, разоблачал убийц, насильников и воров. Вся моя жизнь прошла в помощи людям. Я не должен был умереть. Я здесь случайно.

– Так же, как и я не должен был умереть.

Джон посмотрел в зеленые глаза Клауса и увидел отчаянье, граничащее с ужасом. Менталист боялся принять неопровержимость фактов. Боялся поверить, что все закончилось именно так. Смирительная рубашка и безысходность.

– Ты, наверное, слышал, что я знаменитый менталист, могу считывать информацию с неживых предметов.

– Да, я узнал вас.

– Так вот, где-то год назад я перестал контролировать голоса предметов. Они стали буквально преследовать меня. Раньше я произносил заклинание – и только тогда предметы оживали, а в последнее время даже собственная одежда стала предъявлять мне претензии, все предметы хотели диалога с хозяевами. Так я начал принимать опий. Дурман приносил облегчение, в опьянении я не слышал голосов, но чем больше я погружался в зависимость, тем заметнее уменьшался эффект от наркотиков. Потом… потом я попал в эту клинику.

– Я тут тоже лечился в свое время, у доктора Орела Сен Тура. В этой самой палате.

– А ты знаешь, что эта палата когда-то была кабинетом доктора Рэя Харисона? Он умер от сердечного приступа на том месте, где ты стоишь. Почти сорок пять лет назад.

Джон, пораженный такими сведениями, сделал пару шагов в сторону, будто перешагивая мертвое тело доктора.

– Я не слышал об этом инциденте.

– А на следующую ночь кабинет доктора Харисона непонятным образом загорелся, и все, что было в нем, сгорело дотла.

Джон живо представил, как небольшое помещение поглощают языки пламени в кромешной темноте ночи. Горело все: стол, стены, потолок и окна, даже стекло трескалось от жара огня. Воображение рисовало страшную картину.

– Кто это сделал? – придя в себя, спросил Джон.

– Видишь на моем столике книгу?

– Пособие по эксплуатации токарных станков? Ты сейчас серьезно?

– В шестнадцать лет я попал сюда, уверенный, что могу читать мысли предметов. Меня стали лечить, и бредовая идея сошла на нет. Тогда я выдавал желаемое за действительное, не обладая никаким даром. Но я очень хотел научиться. Ночи напролет я слушал стены в надежде услышать заветные голоса. Первым голосом, который я отчетливо услышал, был голос компьютера: он сказал, что доктор Харисон заказал необычную книгу, и если попросить ее, то она выполнит любое желание.

– Пособие? – улыбнулся Джон.

– Нелепо, неправдоподобно, но эта книга говорила со мной, я заключил сделку, мне надо было только нарисовать несколько рун на шестьдесят шестой странице, и книга поделилась секретом. Каждый раз, произнося вслух шестую по счету руну до полного прочтения, я буду устанавливать связь с любым неживым предметом,