Звери Гора - Джон Норман

— Каждому свое, — заметил я.

— Это точно, — согласился Самос. — Только твоя каисса — это болезнь.

— Вот как?

Если каисса — болезнь, то ей поражено все мужское население Гора. Я собирался выложить золотой диск тарна за стоячее место в амфитеатре. За такие деньги можно купить тренированного боевого тарна или несколько женщин.

— Интересно, — проворчал Самос, — если бы от твоего поступка зависела судьба двух миров, а в это время шел турнир каиссы, что бы ты сделал?

— Трудно сказать, — улыбнулся я. — Смотря кто выступает.

— Пойдем взглянем на карту, — устало сказал Самос и поднялся.

За Косом и Тиром мозаичная карта обрывалась. Никто не знал, что находится к западу от этих мест.

— По-моему, тебе есть о чем подумать, капитан, кроме турнира каиссы. — Самос похлопал меня по плечу.

Некоторое время мы молча смотрели на карту.

— По-моему, — предположил я, — карте просто не хватает масштаба. Край света должен находиться на противоположной стене.

— Может быть, — рассмеялся Самос. — Это интересная мысль.

Он взглянул на дальний конец карты. Я заметил, как дрогнули его ресницы и напряглись плечи.

— Что? — спросил я.

— Так, пустяки, — отмахнулся Самос.

— Нет, — настойчиво повторил я, — скажи, о чем ты подумал?

— Видишь ли, — задумчиво произнес Самос, — в этот дом стекаются все данные разведки. Как правило, нам сообщают всякую чепуху, но мы стараемся держаться в курсе событий.

— Правильно, — кивнул я. — Никогда не знаешь, что может оказаться важным, а что нет.

— Два сообщения показались нам любопытными. На первый взгляд, они не имеют друг к другу никакого отношения.

— Что за сообщения? — спросил я.

Самос махнул стражнику, и тот поднес нам лампу. Свет факелов не доставал до дальнего угла зала.

— Смотри. — Самос присел на корточки. — Вот Кассау и Скерри.

— Вижу.

— Севернее Торвальдсленд и ледник Акса.

— Да.

— Слышал ли ты о стаде Танкреда?

— Нет.

— Это стадо северного табука, — сказал Самос. — Гигантское стадо, таких всего несколько. Оно зимует у границы северных лесов к югу и востоку от Торвальдсленда. Весной изголодавшиеся табуки выходят из лесов и мигрируют на север. Вот сюда, — он показал на карту. — Они пересекают Торвальдсленд на востоке, затем поворачивают на запад и выходят к берегу Тассы вот здесь, у самого ледника Акса. Отсюда продолжают двигаться на север, пока не сворачивают на восток, в тундру, где и пасутся все лето. К зиме, обросшие шерстью и разжиревшие, они возвращаются тем же путем обратно. Миграция повторяется каждый год.

— Ну и что? — спросил я.

— В этом году ее не было.

Я недоуменно посмотрел на Самоса.

— Краснокожие охотники доложили, что стадо не появилось.

— Непонятно, — пробормотал я.

— Дело обстоит гораздо серьезнее, — сказал он. — Жителям полярных районов грозит голод. Летом они питаются исключительно мясом табука.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил я.

— А что тут сделаешь? Какое-то время они продержатся на зимних запасах. Потом придется перебираться в другие места. Некоторые, конечно, попробуют рыбачить. Главное — дотянуть до осени, когда возвращаются черные морские слины.

Краснокожие охотники вели кочевой образ жизни и зависели от миграции различных животных. Иногда им удавалось поймать северную акулу, иногда клыкастого кита ханжера. Как и все примитивные малые народы, они жили изолированно от остального человечества и могли так же незаметно вымереть и исчезнуть.

— Направьте на север корабль с провиантом, — предложил я.

— Севернее ледника Акса морские пути очень суровы, — сказал Самос.

— Все равно направьте.

— Хорошо, — сказал он.

— Что еще? — спросил я.

— Так, пустяки.

— Скажи.

— Вот здесь. — Самос показал на глубоко вдающийся в берег залив Тассы. Я знал, что большую часть года залив находится подо льдом. Иногда жестокие ветры взламывают толстую корку, и ледяные горы громоздятся причудливыми замками.

— Здесь, — Самос поставил лампу на пол. — Где-то здесь.

— Что? — спросил я. Судя по карте, в этих местах ничего не было.

— Неподвижная ледяная гора.

— Горы почти все неподвижны, — улыбнулся я.

— Ледяные горы полярного океана дрейфуют на восток.

— Теперь понятно, — сказал я.

Самос, конечно, имел в виду айсберг. Среди них встречаются настоящие гиганты, несколько пасангов в ширину и несколько сотен футов в высоту. В горианском языке для них нет специального слова. Одно и то же слово означает гору и айсберг. Иногда для ясности добавляют прилагательное «ледяная».

— Так вот, — продолжал Самос, — здесь находится ледяная гора, которая не дрейфует вместе с остальными ледяными горами. Между тем в этих местах проходит очень сильное парситовое течение.

Течение получило свое название от парсита — маленькой, узкой рыбки, которая то появляется, то исчезает в холодных северных водах. Любопытно, что морские слины подстраивают свои миграции под миграции парсита — их главной добычи. В полярных морях обитают четыре основных типа морских слинов: черные, бурые, клыкастые и плосконосые. Все они питаются парситом. Зимой морские слины предпочитают сидеть подо льдом, всплывая каждую четверть ана к проруби, чтобы вдохнуть воздух. Проруби слины либо находят, либо специально прогрызают.

— Ты говоришь о ледяной горе, которая не движется вместе с течением, не движется вместе с другими ледяными горами?

— Да, — сказал Самос.

— Ты просто устал. Подобное невозможно.

— Знаю, — проворчал Самос.

— Кто рассказал про эту гору?

— Человек, который приехал в Сардар продавать шкуры.

— Он сам ее видел?

— Нет.

Я улыбнулся:

— Ну и что он про нее рассказывал?

— Ему дали монету, чтобы он поведал о чем-нибудь необычном.

— Он отработал свои деньги.

— Коварный слин, — рассмеялся Самос.

— На севере тоже попадаются смышленые ребята, — заметил я.

— Меня нечасто удается перехитрить, — покачал он головой.

Мы вернулись к низкому столику.

— Значит, ты готов отправиться на край света? — произнес Самос.

— Готов, — ответил я, собираясь уходить.