Кибершторм - Мэтью Мэзер

– Сейчас самое горячее время в году, – рассмеялся Чак и подцепил кусок фуа-гра. – Но у меня дела здесь.

– Снова набивать ящик, отведенный под Судный день?

Он улыбнулся, с явным удовольствием поедая жирную гусиную печенку.

Я покачал головой.

– Ты действительно думаешь, что все рухнет?

Чак вытер губы тыльной стороной ладони.

– А ты действительно думаешь, что это никогда не случится?

– Люди всегда ждут конца света, но он так и не наступает. Прогресс зашел слишком далеко.

– Расскажи об этом жителям острова Пасхи и индейцам-анасази.

– Это были изолированные группы.

– А как же римляне? По-твоему, мы все не изолированы на крошечном голубом шарике под названием «Земля»?

Я начал чистить креветку.

– Между прочим, я занялся изучением киберпространства, – сказал Чак, – и да, ты был прав.

Я пожалел о том, что поднял эту тему.

– По сравнению с тем, что происходит сейчас, – заговорщически шепнул Чак, – «холодная война» выглядит эпохой открытости и взаимопонимания.

– Ты драматизируешь.

– В течение всей истории способность одной страны влиять на другую зависела от контроля над территорией. Угадай, что впервые нарушило этот принцип?

– Киберпространство? – предположил я, положив в рот креветку. Смесь специй и масла взорвалась на языке фейерверком вкусовых ощущений. Какой восторг.

– Не-а. Космические системы. С тех пор как в 1957-м русские запустили спутник, приоритетом для военных стал космос – он позволял собирать информацию и применять силу в любой точке земного шара.

– А как это связано с киберпространством?

– Все дело в том, что кибертехнологии разрушили ту связь во второй раз. Они стали новым приоритетом для военных, вместо космоса, и по тем же самым причинам.

Я задумался.

Чак набил рот жирной картошкой-фри.

– И космос уже стал частью киберпространства. – Он улыбнулся.

– Ты о чем?

– Большинство космических систем управляется через Интернет. Нам прибамбасы в космосе кажутся страшно далекими, но в киберпространстве никакой разницы нет.

– Тогда в чем разница?

– Главное отличие в том, что космическое пространство требует огромных денег, а для киберпространства нужен только ноутбук.

Я переключился с креветок на картошку и выудил свой кусок фуа-гра.

– Так что тебя беспокоит?

Он покачал головой.

– Те программы-«бомбы» в энергосети, про которые ты говорил… Китайцы хотели продемонстрировать нам, что они могут это сделать. Иначе мы бы эти программы не нашли.

– Ты хочешь сказать, что ЦРУ, АНБ и все прочие трехбуквенные агентства, которые ты обожаешь ненавидеть, ничего бы не заметили? – скептически спросил я.

– При слове «кибервойна» люди представляют себе видеоигры, думают, что там все чисто, но на самом деле все будет по-другому.

– И как же?

– В 1982 году ЦРА активировала логическую «бомбу», которая уничтожила нефтепровод в Сибири. Взрыв был на три килотонны, почти как у маленького ядерного заряда. А им всего-то пришлось изменить программный код канадской компании, которая управляла нефтепроводом. И это было более тридцати лет назад. Можешь представить, на что они способны сейчас.

– Неужели так страшно?

– Новое кибероружие, которое создают сейчас… его никто не испытывал, – продолжил Чак, посерьезнев. – Про ядерное оружие, по крайней мере, известно, что это страшная штука – Хиросима, Бикини и все такое. Однако о потенциальном уроне от кибертехнологий никто ничего не знает – и все равно они радостно цепляют эти штуки к чужой инфраструктуре, словно игрушки на елку.

– Думаешь, все настолько плохо?

– В ходе Манхэттенского проекта главные физики заключили пари – подожжет атомная бомба атмосферу или нет. Ты слышал?

Я покачал головой.

– Ученые предполагали, что вероятность уничтожить все живое на планете – пятьдесят процентов, и все равно продолжили работу. Друг мой, государственное планирование не изменилось. Они понятия не имеют, на что способно новое оружие.

– То есть если что-то случится, бежать все равно некуда? И если что-то произойдет, ты хочешь трепыхаться и смотреть, как все умирают? Лично я предпочел бы быструю и легкую смерть.

– Чудовищная безответственность. – Чак посмотрел на Люка, лежащего на диване. – Неужели ты не отдашь все силы, не будешь драться до последнего вздоха, лишь бы его защитить?

Я взглянул на Люка и понял, что Чак прав. Я кивнул.

– Ты слишком веришь в прогресс, – заявил он. – С тех пор, как люди стали изготавливать всяко-разное, мы утратили больше знаний, чем обрели. Время от времени общество движется вспять.

– Уверен, у тебя есть примеры. – Когда Чак расходится, останавливать его бесполезно.

– На раскопках в Помпеях нашли акведук лучше тех, которые у нас сейчас. – Чак вытащил из-под груды картошки-фри еще один кусок фуа-гра. – И мы до сих пор не знаем, как были построены пирамиды.

– Дело рук древних пришельцев?

– Я серьезно. Когда в 1405 году адмирал Чжен вывел свой флот из Сучжоу, его корабли по размерам не уступали современным авианосцам, и он взял с собой почти тридцать тысяч воинов.

– Правда?

– Посмотри в Интернете. Чжен вступил в контакт с индейцами на западном побережье за четыреста лет до того, как Льюис и Кларк привезли туда Сакагавею. Китайцы курили косяки с вождями из Орегона на кораблях, которые превосходили по размерам современные крейсера, – за сто лет до того, как Колумб «открыл» Америку. Знаешь, какого размера была его знаменитая «Нинья»?

Я пожал плечами.

– Пятьдесят футов в длину, а команда насчитывала в лучшем случае пятьдесят человек.

– У него вроде было три корабля, нет?

– Я вот что хочу сказать: еще до того, как мы, европейцы, стали плавать на наших корытцах, китайцы уже обошли весь мир с тридцатью тысячами солдат на боевых кораблях размером с авианосец.

К этому моменту мы прекратили есть.

– И что? Я не въезжаю.

– Только то, что иногда общество движется вспять. И у меня такое чувство, что с этой историей с Китаем мы сами себя дурачим.

– То есть они не враги?

– Все дело в том, что у нас неправильная точка зрения, – объяснил он. – Мы готовим их к тому, чтобы они стали нашими врагами, но в основном потому, что враг нам нужен. Они не пытаются править миром. Такой цели у них никогда не было.