Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

И вдруг приступ жалости к этой сморщенной кукле, этому старому ребенку охватил ее. Катя увидела, как он хорохорится, как пытается выглядеть крутым, независимым, деловым в мире больших людей, и ему это вроде бы удается, он и вправду решает какие-то дела, может, даже важные, зарабатывает деньги, устраивает всякие аферы – и большие делают вид, что принимают его на равных, но на самом деле во взгляде этого бородатого великана читается плохо скрываемое снисхождение, если не презрение, как и во взгляде джинсового, и Карл знает об этом, и большие тоже знают, что он знает…

Ей даже захотелось подойти к нему, похлопать по узкому плечику. Катя тряхнула головой, отгоняя жалость. Какое ей дело до Карла? Наплевать на него и его чувства, лишь бы он все решил как надо, а там хоть солнце над Зоной не всходи.

Бородатый скрылся в дверях, Карл оглянулся, махнул рукой, и Катя пошла к нему.

Кольцевой коридор вокруг зала, приглушенные голоса, двери… Дылда раскрыл одну, они с Карлом вошли. Здесь были только стол с креслом и четыре стула перед ними. На потолке тускло горела светопанель, было душно, музыка из зала доносилась приглушенно.

– Еще один стул, Адольф, – попросил Карл. Дылда проскрипел что-то и ушел.

– Я буду присутствовать при вашем разговоре, – объявил коротышка.

– Для чего?

– Так положено. Есть свои правила, понимаешь? Если я посредник – все решается через меня. А вдруг ты попытаешься меня кинуть теперь, когда я нашел людей? Садись за этот стол. Дай сумку. Будешь говорить с ними по очереди, я буду давать им деньги, задаток. Потом…

– Нет, – сказала она. – Я сама…

– Ты мне надоела! – зашипел Карл, подступая ближе. – Ты жадная рыжая стерва! Есть правила, понимаешь?! Правила, как ведутся такие дела! Я не позволю тебе нарушать их! Ты даешь сумку мне, разговариваешь, если наемник подходит – киваешь, я расплачиваюсь. Не согласна – всё, наша договоренность расторгается, даешь мне три штуки за то, что привел тебя сюда, и я ухожу!

– Я могу найти наемников в этом зале. Он фыркнул.

– Дура! Откуда ты знаешь, с кем говорить, кто из них что умеет, кому можно доверять, кому нет? Там, – детская ручка взлетела, пальчик ткнул в стену, из-за которой доносилась музыка, – полно бродяг, всяких аферистов, обычных бандюков. Ты наймешь кого-то, а в Зоне они отрежут твою тупую башку, заберут бабки и смоются!

– Я собираюсь спрятать деньги сразу за Кордоном, в старом схроне Глеба и Опанаса. И окончательно расплачусь, только когда мы вернемся.

– Это не важно! Они убьют тебя, чтобы оставить себе задаток и не делать дело, чтобы сразу вернуться сюда и подцепить следующего лоха! – Карл поднял руку. – Сумка. Или я ухожу.

– Сколько ты собираешься дать им сейчас?

– Половину. Каждому – половину от обещанной суммы. То есть по семь тысяч. Но ты никаких разговоров о деньгах вести не должна, поняла? Денежные вопросы решаю я.

Катя отдала сумку и села, положив локти на стол.

– По сколько в пачках? – спросил коротышка.

– По десять.

Появился Адольф, поставив пятый стул, ушел. Карл повесил сумку на плечо, сказал: «Жди» – и направился вслед за ним.

Катя привычным движением запустила руку под воротник, нащупала медальон на цепочке. Злая дрожь наполняла ее. Девять наемников по четырнадцать тысяч – это сто двадцать шесть. Карл берет десять процентов, то есть еще почти тринадцать косых. Двенадцать она уже потратила на оружие, еще четыре на снаряжение. Итого сто пятьдесят пять. А у нее после продажи было сто шестьдесят две. Остается семь… совсем мало. Ну и черт с ними. Тем более что сейчас Карл будет выдавать наемникам по семь, то есть на самом деле останется около пятидесяти тысяч, а там… вряд ли выживут все.

Собственно говоря, вряд ли выживет она сама.