Все сказки мира - Виктор Ночкин

Впрочем народу Малой Руганы смешно не было. Получая приказания Рунгача, они срывались с места и опрометью бросались — исполнять. С похвальным рвением. Да, им смешно не было.

Мы двинулись вслед за хозяином в его «палаты» — каменную двухэтажную руину. Впрочем, по сравнению с глинобитными хижинками островитян — и впрямь палаты… Вокруг суетились старухи в темных накидках, женщины помоложе в пестрых свободных одеяниях, полуголые подростки и голые дети. А также куры и козы. Они все (казалось, даже включая кур и коз) готовили праздничный пир. И вечером пир состоялся. Честно говоря, я страшно устал и на пиру только кивал, даже по сторонам почти не глядел. И мало что понял из торжественных царских речей. Впрочем, догадаться было, кажется, не сложно. Рунгач повествовал — прерываясь время от времени, чтобы пустить по кругу здоровенную медную чашу (вернее, тазик на ножке) — о том, какие неисчислимые опасности преследовали «Листу» в пути. Как сам Морской Царь слал штормы и огромные пиратские флотилии, дабы помешать славному Рунгачу. И как отважный царь-мореход преодолевал все преграды. Как он спас друзей заморского волшебника от других заморских волшебников. А затем эти самые друзья помогли ему оставить с носом морских разбойников, создав волшебный ветер, благодаря которому Рунгач обставил пиратов с их неуклюжим драккаром. Да-да, описал вокруг них полный круг на безопасном, конечно, расстоянии — и был таков. Экипаж «Листы» согласно кивал и поддакивал — ведь на них ложились отсветы сияющей славы их царя и шкипера… Напоследок были продемонстрированы серебряный кубок Сопкона Рубина и несколько безделушек, подаренных Рунгачу мною… Одиссей вернулся на Итаку…

* * *

Наутро Ингви проснулся с головной болью — местное вино, так легко пившееся вчера, оказалось коварным… Кое-как уняв недуг при помощи общеоздоровительных заклинаний, демон оказал посильную помощь своим спутникам — их постигла та же беда. Особенно маялся эльф… Затем все вновь дружно повалились на убогие ложа в предоставленном им покое «палат» Рунгача — делать ничего не хотелось. Лишь к вечеру путешественники выбрались в общий зал, где их ждал не то обед, не то ужин, состоящий из вчерашних объедков. Вином больше никто не злоупотреблял — даже Филька…

На второй день Ингви пошел осматривать остров. Несколько уютных долин, укрытых от ветра грядами холмов и скал, маленькая бухточка и хаотичное нагромождение каменных блоков, занимающее чуть ли не две трети острова с северной стороны — вот и все… В поселении островитян — убожество и варварская простота одежды и утвари. Впрочем, к местным жителям Ингви особого интереса не проявлял — его занимало другое. Сарнак обнаружил приятеля на прибрежной скале — тот стоял, уставившись вдаль, туда, где темной полосой маячил Большой Длинный Эману. Тридцатью метрами ниже ревели волны, бушуя и пенясь у подножия серых скал, ветер, налетая порывами, трепал и раздувал поношенный плащ опального короля — некогда черный, а теперь приобретший буровато-серый темный оттенок…

— Что скажешь?

— Знаешь, Сарнак, я тут побродил по окрестностям… Есть кое-что любопытное…

— Что ты имеешь в виду?

— Я пытался колдовать. И знаешь — выходит. Конечно, маны здесь не в пример меньше, чем в Мире, но все же… А в море — помнишь?

— А чему здесь удивляться? Ведь растения и дикие звери… Здешних коз вполне можно считать диким зверьем.

— Сарнак, мы не в Мире! Ты считаешь, что Гунгилла присутствует и здесь?

— Ингви, ты ли это говоришь? Ты же всегда посмеивался над религией… Я помню…

— Я с юмором относился к тому, как церковь трактует реально существующие явления. Но факт остается фактом — имеется зеленая мана, недостаток которой мешал колдовать в открытом море. И имеются деревья и козы. Идем спросим у Фильки.

Эльфа маги обнаружили валяющимся под деревом в саду Рунгача. Князь Филлиноэртли натряс охапку местных плодов и наслаждался. Друзей он приветствовал энергичным взмахом руки — с зажатого в горсти огрызка сыпанули сладкие липкие брызги.

— …Ну да! Есть присутствие Матери и эльфу здесь дышится легче, чем в море. Пустом, совсем пустом море… — эльф приподнялся с расстеленного в траве плаща и, покопавшись где-то под собой, извлек флягу, отхлебнул, — правда, это все не то — и листва здесь какая-то серая, и трава какая-то жесткая… Здесь мало ее, Гунгиллы-то, Матери… Но есть… Есть…

Беседу прервали крики, доносящиеся со стороны бухты. Крики были не тревожными и местные, спешащие на берег, выглядели скорее любопытными, чем испуганными… Обогнув дом, приятели столкнулись с Ннаонной и Кендагом.

— Что случилось?

— В бухту входит парусник.

— Чужой?

— Не с Малой Руганы, но местный — видно кто-то из соседей…

В дверях «царских палат» показался Рунгач, оправлявший на тощих плечах какую-то красную хламиду, потрепанную и грязноватую. Парадное одеяние царя украшала линялая золотая бахрома. Довершал наряд металлический обруч на голове и несколько тесемок и ремней с начищенными медными бляхами. Выглядел владыка Малой Руганы недовольным и встревоженным…

— Что, Рунгач? — спросил Ингви, — чей это парус?

— Гость ко мне… Проныра приехал.

* * *

— А теперь, ученик, пришло время обучить тебя еще одному заклинанию. Такому, которое позволит тебе заблаговременно узнать о приближении какого-нибудь человека. Повторяй за мной…

Конта послушно повторил. Затем маг с учеником принялись ждать, усевшись на поваленное дерево неподалеку от дороги и закутавшись поплотнее в плащи. Спустя десять минут Конта шумно икнул, затем произнес:

— Ой!

— Ага! Что, ученик? Ты чувствуешь? Ощущаешь приближение некоего человека? Так вот — это действие заклинания!

— Прошу прощения, мастер Гельда, но меня это комар укусил… То есть потом укусил, а вначале я и впрямь словно как увидел… Человек, да не один…

— Слава Гилфингу, он наконец-то «и впрямь словно как увидел»!.. Постой, то есть как это не один? Один! Или ты более восприимчив к магии, нежели твой старый…

Послышался скрип колес — из-за поворота выехала телега.

— Ну да, не один — с телегой.

— Уф-ф… Ты что же и телегу магически почуял, а? Странно, заклинание выявляет только мыслящие существа…

— С вашего позволения, мастер Гельда, человека я учуял, а телегу услышал. Не смазаны колеса-то. Скрипят.

— Э-э-э… Ладно. Однако человека ты почуял магически, не так ли?

— Вроде так. Я услыхал скрип колес — не смазаны колеса-то. А телега сама не едет — стало быть и человек при ней.

— И все?

— Все. А потом я, значит, это… Словно кто-то в темя меня толкнул, — Конта опасливо глянул на колдуна из-под капюшона, заметив, что учитель начинает сердиться, — потом как толкнули меня. Вижу картинку такую — едет мужик на телеге — вот этот самый мужик-то… А потом меня комар укусил, а потом вы, мастер, меня спросили… Нет, сперва вы сказали «ага», а потом уже спросили…