Принц для сумасшедшей принцессы - Татьяна Устименко

Сидеть, упираясь спиной в изгиб драконьей лапы, оказалось куда как приятнее, чем в кресле, обитом жесткой, неприятно поскрипывающей парчой. А ведь еще несколько минут назад я с некоторой растерянностью и даже опаской оглядывала отведенные мне покои. Высоченная кровать с балдахином, изящный серебряный столик на тоненьких ножках, во всю стену роскошный гобелен с овечками и пастушками… Я недовольно поморщилась.

«Воистину дворцовый интерьер, чтоб его!» – Цинично усмехнувшись, я ногой пихнула неустойчивый столик. Хрустальные висюльки на золоченом канделябре протестующе зазвенели. Я шепотом ругнулась сквозь зубы. На вышитом шелковыми нитями покрывале выстроилась шеренга разномастных плюшевых уродцев не поймешь какой породы.

– Детство – это период, когда тебе еще не возбраняется спать со зверюшками! – вслух признала я, утрамбовывая игрушечное зверье под подушку. – Ладно, хоть спальня не розового цвета…

– Что, свободолюбивая наша, не по вкусу тебе пришлось хваленое королевское гостеприимство? – Драконья лапа, бесцеремонно просунутая в окно, бережно обхватила меня под коленки и аккуратно переместила во двор.

– Много хорошего – уже плохо! – подтвердила я, устраиваясь у Эткина под боком. – Сначала сладко, зато потом кисло аж до оскомины! Ну не мое это, не мое. Я привыкла оценивать внутреннюю сущность явлений и предметов, а не их наружную, показную сторону…

Гигант одобрительно гыкнул, выпуская облачко дыма.

– Ну уж если мы заговорили о сущности… Вот ты объясни-ка мне, Ульрика, – непоследовательно начал он, – что это за время такое нынче? Вроде и опасность над островом нависла – а всем не до нее! Батюшка твой еще от злоключений в Геферте не оправился, да и в стране после правления Аберона множество внутренних неурядиц образовалось. У братца твоего венценосного тоже хлопот полон рот: весна нынче бурная, ранняя, Рона из берегов вышла – грозится затопить столицу. А дружественный нам рохосский хан Исхаган всерьез обеспокоен предстоящим замужеством принцессы Будур. Поэтому оба владыки хоть и обещают оказать военную помощь, но сами на Поющий Остров – ни ногой… Что же это такое, принцесса?

– Это всего лишь политика, – дипломатично улыбнулась я. – Своя шкура – она куда ближе к телу, чем сумятица в доме соседа…

Эткин раздраженно поскреб свой поджарый живот.

– Вот ты объясни мне, Ульрика, – в том же тоне продолжил он, – что это за время такое нынче? Ты ждешь ребенка, – он загнул один коготь, – Анабель, королева Нарроны, – ждет ребенка, – он загнул второй коготь. – И даже матушка твоя королева Альзира ждет ребенка…

– Это всего лишь власть, – еще шире улыбнулась я. – Когда во главе государства встают личности, не имеющие привычки манкировать[1]своими обязанностями, то они рано или поздно осознают, что власть – это не только приятные права и всесильные полномочия, но еще и долг перед народом, и тяжелые обязанности. У правящих особ эмоции всегда отступают на второй план, а вперед выходят законы передачи престола и необходимость обзавестись наследником трона…

– А как же любовь? – перебил меня любознательный летун. – Почему нынче она словно витает в воздухе?

– Это всего лишь весна, – рассмеялась я. – Весна, несущая любовь. Когда-нибудь и ты, друг мой, познаешь ее неповторимый вкус!

– Ну да, – язвительно хохотнул дракон. – С кем? Боюсь, по этой части мне еще предстоит превзойти даже нашего закоренелого чудилу Огвура. Он-то хоть мужика полюбил, а мне кого прикажешь?

Я сдавленно прыснула, прикрываясь ладошкой. Сапфировые глаза дракона так и лучились безудержным весельем.

– Лучше проснуться рядом со страшной женщиной, чем с красивым мужчиной! – вынес он безапелляционный вердикт.

– А вот Огвур – против… – протянула я не допускающим возражений тоном.

– Поцеловал орочий княжич лягушку, – поэтично пробасил Эткин, – потом залез на серого волка, нагнул волшебную избу на курьих ногах, а напоследок пошел ловить птицу-Сирин… – Он выдержал патетическую паузу.

Я смотрела на дракона выжидательно, ожидая очередной колкости в его фирменном стиле.

– Ну не было в лесу женщин, не было! – мстительно припечатал балагур.

От нашего дружного хохота полегла трава в королевском саду Ширул-эль-шэна.

– Злой ты! – отсмеявшись, заклеймила я.