Воспоминания о будущем - Кэт Патрик

Я вздыхаю, потому что мне заранее наскучил этот разговор.

Затем я минут десять подробно перечисляю событиясегодняшнего утра: от лежания в темноте после пробуждения и подбора одежды доощущения, что меня вот-вот вырвет съеденным с утра блинчиком при виде аварии, аоттуда до лифта, хрустящей бумаги и настоящего момента.

— Как зовут твоего учителя математики? — неожиданноспрашивает доктор Сэмпл, когда я заканчиваю. Интересно, слушал он меня вообщеили просто ждал момента задать свои вопросы?

— Мистер Хоффман, — не задумываясь, отвечаю я.

— Откуда ты это знаешь?

— Из завтрашнего дня, — говорю я. — У нас начала анализа повторникам.

— Но ведь не по средам?

— Нет.

— А почему?

— Потому что по средам у нас день самостоятельной работы, —отвечаю я, не пускаясь в долгие объяснения.

— Откуда ты это знаешь? — спрашивает он.

— Потому что в следующую среду и в среду еще через неделюбудет день самостоятельной работы.

— Но при этом ты не помнишь ни прошлую среду, ни среду,которая была за неделю до нее?

— Не помню.

Доктор кивает головой и продолжает допрос.

— Кто был твоим учителем в начальной школе? — спрашивает он,заглядывая в свои бумаги.

— Понятия не имею, — сообщаю я, бросая вопросительный взглядна маму. Она открывает рот, чтобы ответить, но доктор останавливает ее.

— Все нормально, — кивает он. — Я просто хочу выяснить, чтопомнит Лондон.

— Ладно, — соглашаюсь я, разглядывая свежий черный лак насвоих ногтях. — Я не знаю, кто был моим учителем в начальной школе.

— Прекрасно. А как зовут твоего отца?

— Билл, — быстро отвечаю я. Возможно, слишком быстро, потомучто краем глаза замечаю едва уловимое движение со стороны мамы. Кажется, онапередернулась.

Доктор Сэмпл, похоже, ничего не заметил.

— Откуда ты знаешь его имя?

— Просто знаю, и все.

— Ты можешь описать своего отца?

Я пытаюсь, но безуспешно, о чем и докладываю доктору Сэмплу.На какой-то миг я задумываюсь о своем отце, а потом почему-то спрашиваю себя,часто ли я вообще о нем задумываюсь. Новые вопросы доктора прерывают мои размышления.

— Кто твой лучший друг?

— Подруга. Джейми Коннор, — не раздумывая, отвечаю я. Нашадружба записана у меня в автопилоте.

— Вы с Джейми тусуетесь после школы?

— Да, конечно.

Нет, этот доктор определенно начинает меня раздражать,причем чем больше он старается выглядеть своим парнем, тем сильнее.

— Скажи, чем вы занимались последний раз?

Я обдумываю этот вопрос и через тридцать секунд отвечаю:

— Не помню. Но я знаю, что буду ночевать у нее в пятницу.

— Да-да, точно, а я и забыла! — бормочет мама себе под нос,а потом хватает свой КПК и поспешно забивает себе напоминалку.

— И что вы будете делать в пятницу вечером? — Докторотрывается от своих записей, вытаскивает салфетку и громко сморкается. Когда онбросает скомканную салфетку в мусорную корзину и снова хватается за своюстильную авторучку, я думаю о том, сколько бактерий только что перебежало на этуручку, и еще о том, мыл ли он руки перед тем, как осматривать меня. Фу, какаягадость!

Чтобы убрать с лица кислую мину, я воскрешаю и памятивоспоминание из ближайшего будущего — вот мы с Джейми сидим на ее кровати вспортивных штанах и футболках, и я пытаюсь отговорить ее, хотя уже знаю, чемэто кончится.

Я помню, что перечислю не меньше десяти причин, по которымей следует любой ценой отказаться от своей затеи — десять серьезных причин,которые Джейми решит проигнорировать.

Но я не хочу грузить взрослых этой правдой, поэтому отвечаю:

— Смотреть телик, красить ногти и все такое. Короче, все,чем обычно занимаются девочки.

Доктор Сэмпл ерзает в кресле. Знаток всех органов,расположенных выше шеи, и отец мальчиков (на стене за его столом красуетсяцелая галерея семейных портретов), он, очевидно, старается держаться как можнодальше от всего, «чем обычно занимаются девочки».

— Хорошо, просто замечательно, — говорит доктор, кашлянув. —Скажи, пожалуйста, твоя память все еще... сбрасывается... в... ээээ...

Он пролистнул несколько страниц, пытаясь найти нужный ответ.

— В 4:33, — хором подсказываем мы с мамой.

— Ну да, конечно, — соглашается доктор Сэмпл, потираяпереносицу своего крупного носа. — Что ж, чудесно. Я думаю, на сегоднядостаточно. Насколько я вижу, твоя память находится в стабильном состоянии.Никаких изменений по сравнению с предыдущим визитом.

— И? — спрашивает мама.

— И? — удивленно приподнимает брови доктор.

— Меня интересует, собираетесь ли вы хотя бы попытаться ейпомочь или же планируете просто наблюдать ее до конца жизни?

Прежде чем ответить, доктор Сэмпл выпрямляется в своемкресле. На какую-то долю секунды его черные глаза подергиваются ледком.Кажется, мама наступила ему на профессиональную мозоль.

— Миссис Лэйн, — начинает он, и я невольно спрашиваю себя,случайно или намеренно он называет маму «миссис», — как я уже неоднократнообъяснял вам, мы должны с максимальной точностью идентифицировать проблему,прежде чем рекомендовать средство для ее решения. Что касается данного случая,то, к сожалению, нам до сих пор неясна причина состояния Лондон, поэтому япо-прежнему не могу с чистой совестью рекомендовать ей медикаментозное иликакое-то иное лечение.

Доктор ворошит бумаги на столе, берет несколько папок ивстает, однако не двигается с места. Он ждет, что мы попрощаемся и выйдем.

Моя мама продолжает молча смотреть на него.

Доктор переступает с ноги на ногу и продолжает:

— Честно признаться, случай Лондон относится к разрядучрезвычайно редких. Это не обычная простуда, — добавляет он со смешком, но мы смамой не разделяем его веселья. — Я продолжаю сомневаться в наличии амнезии,поскольку в таком случае у Пациентов обычно не наблюдается способностьвоображать будущее, с которой мы сталкиваемся в случае Лондон. У нее, как мывидим, весьма развитая фантазия.

— Простите? — перебиваю я. — Вы сказали — фантазия?

Сердце у меня начинает биться быстрее, к щекам приливаеткровь. И еще я вдруг ужасно злюсь — совершенно неожиданно для самой себя.

— Мои воспоминания о будущем — это воспоминания, — говорю я,возможно, с излишним нажимом. И добавляю, чтобы внести окончательную ясность: —Я ничего не придумываю и не воображаю!