Арена 13. Кровь - Джозеф Дилейни

– Самопроверка! – рявкнул он. – Теперь я приказал лаку заняться проверкой своего разума и тела; он изучает комплекс шаблонов, который дает ему навыки, необходимые для сражения на арене.

Я кивнул, хотя на самом деле понимал не все, что говорил Тайрон. После того как я покинул дом, меня впервые ошеломила сложность задачи, которую я перед собой поставил. Очевидно, выражение лица меня выдало, потому что Тайрон улыбнулся:

– Со временем ученики получают навыки шаблонирования, но для начала работают с лаками, которым уже задали шаблоны и выдрессировали.

– Он нас видит? – нервно спросил я, всматриваясь в мерцающие глаза лака.

– О, прекрасно видит. И он умеет думать. Но всеми его мыслями правят шаблоны, заданные с помощью словов. Он не понимает, кто мы. Некоторые люди считают, что их называют «лаками» потому, что их кожа лишена волос и блестит, словно лакированная. А еще люди уверены, будто у лаков вовсе нет личности, нет способности по-настоящему думать и сознавать, но все это полная чушь. Пятьсот лет назад первый мастер механик задал шаблоны лакам, которые тогда были живыми и разумными существами, обладающими сознанием, как ты и я. Мы больше не умеем создавать новых лаков и новые словы; со временем те знания, к несчастью, были утрачены. Лак быстрее и сильнее человека, но всегда помни, что при этом он не человек, поэтому не беспокойся на сей счет. Так или иначе, мальчик, пойдем-ка теперь посмотрим на пару арен.

Мы покинули подвал и поднялись по ступенькам.

Когда мы шагнули за дверь, нам пришлось пробиваться сквозь толпу, и я не только услышал, но и ощутил ее возбужденный гул. Тайрон показал наверх.

– Над потолком – большой круглый холл, там вывешивают списки бойцов, которым предстоит сражаться, – объяснил он. – На этом этаже пол разделяется как спицы колеса, на тринадцать полей сражений, в каждое из которых можно попасть по системе коридоров внутри внешних стен.

Было трудно расслышать, что говорит Тайрон, не только из-за толкавших нас людей, которые, проходя мимо, кричали, чтобы быть услышанными: теперь до меня доносились еще и отдаленный ревущий речитатив, ободряющие крики и нечто, напоминающее ритмичный непрестанный бой барабана.

Тайрон повел меня в первую зону, и я увидел, что каждая из «спиц» находится на двух этажах. Под нами была деревянная коробка без окон, с открытым верхом, а над ней стояли зрители, глядя вниз на представление.

Мы присоединились к толпе, где люди толкались из-за мест на покатом балконе. Тех, что стояли впереди, крепко прижимали к металлическим перилам; мне казалось, они рискуют как минимум переломать себе ребра, и я обрадовался, что Тайрона, похоже, вполне устраивали места в заднем ряду.

Почти все зрители были мужчинами, грубыми и громогласными – они выкрикивали непристойности и сплевывали вниз, на арену. По толпе пробегали волны гнева и возбуждения, словно она была одним огромным чудовищем с мириадами спин, но с крошечным мозгом.

Тайрон показал вниз, мимо зрителей:

– Вот там, мальчик, и происходит бой.

Маленькая квадратная арена внизу вряд ли была больше, чем десять на десять шагов. На ней я увидел две огромные неуклюжие фигуры, облаченные в грубые бронзовые доспехи: эти двое сшибались, дико стискивая друг друга, размахивая руками, сталкиваясь головами и громко рыча.

– Здесь, на Арене 1, можно хорошо заработать! – прокричал мне в ухо Тайрон. – Некоторые из моих учеников занимаются только тем, что задают шаблоны лакам – таким, как эти. Поэтому, если у тебя достаточно мозгов, не нужно соваться на Арену 13. Почему бы не позволить лакам биться вместо тебя? На всех остальных аренах лаки дерутся друг с другом, а люди вообще не вмешиваются в бой. Только на Арене 13 ты рискуешь жизнью!

Две бодающиеся внизу твари были такими же созданиями, как и то, которое мы только что изучали в подвале.

Положив ладонь на мое плечо, Тайрон направил меня с балкона обратно в длинный изогнутый коридор, и мы пошли по часовой стрелке, мимо открытых дверей, ведущих на другие арены.

– Двигайся по часовой, – сказал Тайрон. – Когда идешь по кругу, на каждой арене демонстрируется все более высокий уровень навыков боя. Люди, которым эта игра в новинку, начинают с того, что задействуют своих лаков на самом низком уровне, а потом постепенно продвигаются вверх. Некоторые не добиваются успеха – или не хотят добиваться, – но самые лучшие добираются до Арены Тринадцать, где идут сражения Тригладиуса.

Теперь он говорил почти шепотом.

– «Тригладиус» – древнее слово, означающее «три меча». Но, если не считать официальных поводов, все называют его просто «триг».

Отец объяснил мне, как происходят сражения на Арене 13. Вообще-то он говорил об этом, не переставая, вплоть до тяжелых, кошмарных месяцев перед своей смертью, случившейся больше трех лет назад.

Один боец-человек стоит позади трех лаков – известных как триглад – в так называемой позиции «макс», в то время как его противника защищает один лак в так называемой позиции «мин». Это кажется нечестным, но так уж заведено. Ясно, что одиночке гораздо труднее победить троих, и, таким образом, у второго бойца всегда меньше шансов. В том-то и заключается азарт. Если ты поставишь на бойца «мин» и он выиграет, ты тоже выиграешь – кучу денег.

Я знал, что мой отец был бойцом «мин». Требуются огромное умение и быстрота, чтобы победить в позиции «мин», поэтому именно этим хотел заниматься и я. Я хотел стать лучшим.

Наконец Тайрон открыл дверь, и я сделал глубокий вдох, когда мы шагнули на зрительский балкон.

– Вот мы и пришли.

Арена 13 оказалась куда больше, чем я ожидал после того, как увидел первую арену: пятьдесят шагов в длину и двадцать пять в ширину. Благодаря крутому подъему с балкона легко было смотреть вниз. Здесь не было стоячих мест, но все равно собралось по меньшей мере две тысячи зрителей.

Стоящие ярусами сиденья, обтянутые богатой красной кожей; наружные колонны, украшенные сложной резьбой; факелы с орнаментом из золота и серебра; выгнутые стены из ценного красного дерева – и витающий повсюду запах дерева и кожи, наводящий на мысли о традициях, лоске и манерах.

Балкон казался переполненным, но Тайрон уверенно спустился в первые ряды. Его хорошо знали, и люди махали или кивали ему, когда мы проходили мимо. Добравшись до первых рядов, мы стали протискиваться к нашим местам, а люди тянулись и радостно похлопывали Тайрона по спине и с любопытством рассматривали меня.

Чем ближе мы подходили к перилам, тем роскошнее становились наряды зрителей. Я не мог отвести глаз от женщин, разодетых в богатые шелка, – ничего подобного я еще не видел ни в городе, ни за его пределами. Они румянили щеки, в волосы искусно вплетали ленты, губы у всех были накрашены черным. Женщин сопровождали мужчины в надетых наискось кушаках разных цветов.

– А зачем кушаки? – спросил я у Тайрона, когда мы заняли свои места.

– Некоторые указывают на ранг, но по большей части это просто официальные кушаки различных торговых гильдий: у оружейников – зеленый, у мясников – коричневый и так далее, – объяснил он.